Диверсанты Фардара полностью

Ночь. Чужие холодные звёзды. Далеко — далеко, внизу, переливается океан света.

В мёртвой тишине возникает нарастающий шипящий звук. Чередующиеся красные и зелёные вспышки на мгновения озаряют обтекаемый корпус планетолёта.

Внизу, от горизонта до горизонта раскинулся безбрежный галактический космопорт планеты Орико. Тревожно пульсировали разноцветные светлячки сигнальных маяков; ровным белым светом отгоняли мрак окна жилых блоков; из тёмной толщи ночи, словно призраки, тяжело всплывали размытые световые пятна, причудливых форм. Трудно разобраться в хаосе тьмы и света, отличить добро от зла, героев от негодяев. Там, внизу, вокруг ярких огней плясали чёрные тени.

Власти Орико довольно лояльно относились к нелегальному бизнесу. Пустующие провинции нуждались в неприхотливом населении, а жители диких планет издавна славились поразительной живучестью. Буря переселения захватывала горсть за горстью искателей приключений, авантюристов всех мастей, преступников или просто неудачников и забрасывала их на малозаселённые территории Союза Миров. Часть из них оседала на окраинах цивилизации, другая — гонимая ветром странствий, летела дальше, вглубь обжитых миров. Подобно вездесущим сорнякам, они цепко хватались за почву и быстро врастали крепкими корнями в чужие земли. В борьбе за место под солнцем буйные сорняки забивали избалованную оранжерейную аристократию.

Из-за толстого стекла, на бушующий миллионами разноцветных искр океан живого огня, уныло взирал потомок дворянского рода. Горькая обида грызла владельца бойцовского клуба «Космический забияка» Гиндебурга, которому приходилось зарабатывать хлебные крошки потом и кровью. (Правда, средней руки мафиози, по прозвищу Крыса, не укорял себя, что жил за счёт чужого пота и крови). Тяжёлые размышления никак внешне не отражались на гладко выбритой холёной физиономии аристократа — выродка. Крыса полулежал в салоне летевшей сквозь ночь машины. Смотрясь в иллюминатор, любовался отражением. Из-за стекла высокомерно задрав подбородок, смотрел молодой Гиндебург, щупленький аристократ со впалыми щёчками и выпуклым животиком. Но Крысе парень чертовски нравился: его безупречно сшитый по старинным лекалам чёрный фрак, белоснежная накрахмаленная рубашка, идеальный пробор в (честно скажем жидковатых) набриолиненных волосах, эта аристократическая бледность лица и невозмутимость благородного взора (впрочем, сильно смахивающая на стеклянный взгляд восковых фигур) — всё было великолепно в стильном господине. Такие рождены повелевать!

Жаль плебеям это объяснять бесполезно. Смотрящий района не доверял Крысе. Устроил унизительную взбучку за украденную у мафиозной семьи сущую мелочь. А в качестве наказания, поручил грязное дельце. Крыса не любил организовывать откровенную «мокруху», но от него сейчас и не требовали грубого исполнения. Мастеру интриг и провокаций приказали подставить иноземного аристократа под кулаки пьяных наёмников из «Звёзного легиона». Чистокровку следовало конкретно «замочить» в спонтанной драке. В бойцовском клубе часто вспыхивают споры и потасовки болельщиков. Оружие при входе отнимают, но руками и ногами тузить не возбраняется.

Как подготовить провокацию, если Крысе скажут имя жертвы только в последний момент?! Известно лишь, что важная персона молода, горяча, хороша собою — внимание грубой солдатни аристократ точно не избежит. Однако Крыса не любил экспромтов. Подлую ловушечку всегда готовил загодя.

Планетолёт, устало шипя, плюхнулся на городскую стоянку. Залитая электрическим светом улица раздражала яркостью огней. Бессонная ночь подходила к концу, однако сигналов о капитуляции не подавала. Казалось, поганая ночь будет длиться вечно; как будто украли зарю безродные выродки. Обиженному Гиндебургу хотелось рвать и метать, рвать и метать. Он твердо решил выместить гадкое настроение на каком — либо безропотном плебее. До бойцовского клуба было рукой подать, но Крыса напрвился на стоянку такси. Медленно прошёлся по первому ряду и решил никого из шофёров не задевать — ребята попадались все крепкого вида, с непокорным взглядом. Такие грубого обращения не любят, запросто могут ещё и накостылять. Зато на окраине Крысе попались людишки попроще. Там, в ожидании утреннего часа пик, томились босоногие рикши. Надвинув на лица соломенные шляпы, они лежали в обнимку с убогими тележками, самым дешёвым тихоходным транспортом Орико.

Крыса воровато прокрался вдоль рядов спящих, выбрал щупленького старика в драных коротких штанах и пнул его в пятку.

— Ой! — вскрикнул старик, откинул со сморщенного дряхлого лица островерхую панаму и, узрев клиента, любезно улыбаясь, спросил на ломаном межязыке: — Чего господина надо?

— Впрягайся. Поехали.

Крыса плюхнулся в убогий облупленный тарантас. Низенький рикша ловко вырулил со стоянки.

— Куда хозяина ехать?

— Вперёд п — ш—шел, скотина! — Крыса больно ткнул старика тростью в спину. — Быстрей перебирай копытами, дохлая кляча!