— Лезь под кровать, — приказала она Громову.
За века техника укрытия любовников не изменилась.
Евгений Семенович быстро, по-собачьи, нырнул под кровать, ударившись о ящик. «Ящики какие-то под кроватью, дураки, держат», — мелькнула глупая мысль.
— Что случилось, Мишенька? — спокойно спросила Софья Анатольевна мужа, открыв дверь.
Шеф ничего не ответил. Громов слышал, как он торопливо прошелся по всем комнатам, хлопнул дверьми туалета и ванной, потом заскрипели дверцы платяного шкафа.
— В чем дело, Мишенька? — повторила Софья Анатольевна вопрос. — Ты что ищешь?
— Это чьи носки? — глухо спросил Шеф.
— Какие носки?
— Вон те. В кресле лежат.
— Эти? — Голос жены дрогнул.
— Да. Эти.
— Мишенька, это же твои носки.
— У меня нет полосатых.
— Я… Я их купила тебе. Сегодня…
— Да? — Пауза. Движение. — А почему они по?том разят?
— Потом?… Гм… В самом деле… Это, наверное, продавщица ошиблась.
— Продавщица?
— Ну да… Дала поносить мужу, а потом положила в коробку. Они так делают. Вот, например, у меня однажды было с сумочкой…
— Так… — сказал Шеф и подошел к кровати. Громов рядом увидел его полуботинки. Один полуботинок был совсем грязный. Очевидно, Шеф торопился и не разбирал дороги… Евгений Семенович даже не ощущал ударов своего сердца. Глаза его остекленели, язык распух и прилип к гортани, дыхание остановилось. Громов был мертв. Он впервые по-настоящему понял, что такое смерть.
— Так, — сказал Шеф и, похоже, стал наклоняться. Больше нервы Евгения Семеновича выдержать не смогли. С тонким поросячьим визгом — этот визг потом будет вспоминаться противнее всего — Громов выскочил из-под кровати и, оттолкнув Шефа, кинулся к двери. По дороге он зацепился за что-то и почти пополам разорвал рубашку.
Под ноги попался ботинок, Евгений Семенович споткнулся, полетел вперед, ударился головой о выходную дверь. На миг потерял сознание. Кстати упавшая с вешалки щетка угодила ему в лоб и вовремя вернула сознание назад.
В довершение всех несчастий Громов выбежал на лестничную клетку как раз в тот момент, когда дверь квартиры напротив раскрылась и с мусорным ведром в руках показался начальник одного из отделов главка; оказалось, он был соседом Шефа.
Евгений Семенович дико посмотрел на коллегу и припустил вниз по лестнице. Внизу он услышал, как у начальника отдела запоздало выпало из рук ведро с мусором и покатилось по площадке, громыхая… В какой-то квартире отчаянно залилась собачонка…
Евгений Семенович три дня не ходил на работу, на телефонные звонки не отвечал, пил седуксен и корвалол. Нервы сдали совсем. У Громова дрожали руки и дергалось правое веко. Часами сидел он у зеркала, рассматривая свое лицо.
— У-у, гад… — бормотал он ненавидяще, — мерзкая рожа… Взять бы кирпич да по харе, по харе…
Изображение в зеркале не отвечало на ругательства.
— Ну, что молчишь, поганое рыло? — замахивался на свое изображение несостоявшийся замначальника главка.
Изображение тоже замахивалось.
Неизвестно, чем бы кончилось это состязание, может быть, Громова увезли бы крепкие люди в белых халатах, но, к счастью, на четвертый день пришел товарищ, принес с собой бутылку коньяка («Трешка от месткома на фрукты, остальные свои добавил»). Товарищ полностью в курсе. В курсе был главк и некоторые периферийные предприятия. В министерстве тоже история достаточно хорошо известна. Товарищ советовал подать заявление по собственному желанию и уехать в другой город, там история забудется быстрее. Кстати, он берется в этот город организовать звонок из министерства на предмет устройства на работу.
— Не вешай нос, — утешал товарищ, — не ты первый горишь и не ты последний. Хорошо хоть на бабах сгорел, с возрастом этот недостаток прощается. Хуже, если пьянка или денежные махинации. А это ничего. Обзаведешься семьей, постареешь — никто и вспоминать не будет! Ха-ха-ха! — не выдержал товарищ. — Говорят, ты в одном галстуке три километра шпарил. Правда? Расскажи хоть подробности.
Кривясь, словно у него повыдергивали все зубы, Евгений Семенович написал заявление и отдал его товарищу. Тот, продолжая хохотать, допил коньяк, взял заявление, стал прощаться.
— Ты извини, — сказал он, — но не могу… Ха-ха-ха! Как представлю… Ха-ха-ха! В галстуке в одном… Милиция свистит… Свистела милиция? Ха-ха-ха! Босиком по лужам… Дамы шарахаются… Встретились дамы? А? Ха-ха-ха! Извини, старик, это на нервной почве.
Евгений Семенович вытолкнул неврастеника за дверь.
На следующее утро курьер принес ему трудовую книжку и расчет…
Вечером позвонила Софья Анатольевна.
— Я все знаю, — сказала она. — Ты принял правильное решение. Мы теперь будем счастливы.
— Кто «мы»? — холодно спросил Евгений Семенович.
— Ну мы с тобой. Я уже собираю вещи…
— А… а… — сказал Евгений Семенович.
— Почему же ты не спросишь, как я?
— Как ты? — спросил Евгений Семенович.
— Плохо. Он ударил меня в глаз. Правым глазом я почти ничего не вижу. Потом он запер меня в ванной и держал там два дня. Через вентиляционную решетку бросал мне сухари. Представляешь, какой изверг?
— Представляю, — оказал Евгений Семенович.
