— Вдруг и лесник не попадет?
— Тогда не мы из него, а он из нас шашлыки будет жарить, — пошутил главный инженер и тут же пожалел о своей шутке. Гость притих.
— Но вообще-то они смирные, — дал задний ход Громов. — Непуганые. Некоторые их из рук хлебом кормят. Не все, конечно, но есть такие.
— Тогда охотиться неинтересно, — подал голос Боровик. — У нас же ружья будут, а он от запаха пороха беспокоится. Лицензия-то хоть у нас есть?
— Конечно, конечно, — успокоил Евгений Семенович. — Специально в область ездил. Сказали: для дорогих гостей бейте любого. Хоть столетнего.
— А разве столетние есть?
— Наверняка.
Боровик шумно втянул воздух носом. Чувствовалось, что его волновала предстоящая охота.
— Можете, конечно, смеяться, — начал он, — но я всю жизнь мечтал поохотиться, и ни разу не пришлось. Как-то не везет. Приедешь, наобещают с три короба, увезут черт-те куда, а все срывается. То медведь куда-то в берлоге запропастился, то олени мигрировали, то рыси от какого-то вируса подохли.
— Вас и на рысей возили? — удивился главный инженер.
— Возили…
Громов покачал головой.
— Ну и ну. А вы отчаянный.
— От невезения. Хоть на тигра пошел бы. Так хочется кого-нибудь прихлопнуть. И трофей привезти, над кроватью повесить: лапу там чью-нибудь, рога, копыта…
— У нас дело верняк, — успокоил главный инженер. — Не сорвется. Оленьи рога, считайте, уже висят у вас над кроватью.
— Да? — обрадовался Алексей Павлович. — Я вас тоже чем-нибудь отблагодарю. Вы собираете марки? Я вам пришлю марку острова Тринидат.
— Тринидат? — восхитился главный инженер. — У нас здесь ни у кого нет марки с острова Тринидат.
— «У вас»… — пренебрежительно сказал гость. — Их всего несколько в стране.
— Здорово! Премного вам благодарен, Алексей Павлович.
Между тем показался домик лесника. Юра уже ждал их на дороге с электрическим фонариком. Рядом с ним стояла притихшая собака Тамара.
— В самый раз приехали, — заговорил лесник громким шепотом, просовывая голову в машину. — Шатается тут один неподалеку, сучья грызет… Рога двухметровые.
— Ух! — выдохнул Боровик. — Столетний?
— Не знаю. А разве бывают столетние?
— Дубы бывают.
— Про дубы я знаю. Ну пошли потихоньку.
Юра подал гостю и Громову по двухстволке, третью взял себе.
— Стрелять-то умеете? — спросил Юра приезжего.
— Показывали когда-то.
— Вот эту штучку отбросить сюда, а потом нажмите вот здесь. Понятно?
— Вроде бы понятно…
— Значит, эту сюда, а эту сюда. Ружье заряжено. Как увидите — так и лупите.
— Есть! — по-военному ответил Алексей Павлович.
Евгений Семенович заметил, что от возбуждения у столичного гостя слегка лязгали зубы. Он положил руку на плечо Боровика.
— Ничего. Все будет хорошо. Только помните — в самое сердце.
— Забыл уже, где…
— Между вторым и третьим ребром.
— А где… — Гость, видно, хотел спросить, где располагаются второе и третье ребра, но постеснялся. — Вы только первым не стреляйте, подождите меня, — попросил он смущенно.
— Ну что вы, Алексей Павлович, как могли подумать такое! — возмущенно воскликнул Громов. — Бейте, сколько хотите, мы будем лишь на страховке. Ну что, Юра, двинем?
— Да. Пусть пока ваш шофер займется костром. Вот здесь все необходимое для шашлыков. Специи. А мясцо уж от гостя будет зависеть.
— Между вторым и третьим ребром… — шептал Боровик. — Где же это может быть… По идее сердце должно находиться, как и у людей, спереди… Значит… где-то между копытами и головой… — Гость повеселел. — Я готов, — сказал он.
— Вперед!
Евгений Семенович решительно двинулся первым, за ним потянулись лесник Юра и столичный гость. Вскоре процессия скрылась в лесу. Шофер включил фары, чтобы легче было собирать сушняк для костра, и первое время все шли между деревьев, как при солнечном свете. Потом свет фар ослабел, и вскоре наступила полная темнота. Теперь поменялись местами. Лесник шел первым, время от времени останавливаясь и прислушиваясь, за ним гость, замыкал шествие Евгений Семенович.
Алексей Павлович постоянно спотыкался о корни, цеплялся за ветки, но чертыхаться не решался, лишь шипел, как рассерженный гусь. Двухстволка его то и дело ударялась о деревья и звенела чистым металлическим звоном.
Главный инженер шептал на ухо громыхающему охотнику:
— Ничего. Все будет хорошо. Считайте, что рога над кроватью.
Лес все больше густел. Пошли кусты. Теперь гость ломился так, что, наверно, слышно было за километр.
— А не слишком шумно мы идем? — вдруг обеспокоенно спросил Боровик Евгения Семеновича.
— Ничего, — ответил главный инженер. — Ветер навстречу. Когда ветер от него, он ни черта не слышит и не чует.
Неожиданно лесник остановился и поднял руку. Процессия замерла.
— Есть! — выдохнул лесник.
— Да?! — Гость опустил ружье стволом в землю и стал массировать левую сторону груди. — Большой?
— Приличный.
— Неужели столетний… Господи…
Сзади надвинулся главный инженер, задышал в ухо:
— Между вторым и третьим ребром… Или в лоб… Но в сердце надежнее.
— Понял… — Гостя всего трясло. — Только вы не…
— Ни в коем… Мы лишь страхуем.
Лесник бесшумно отступил на два шага назад, взял Алексея Павловича за плечи и стал осторожно продвигать вперед.
