Дивные сны полностью

Ой-ой! Кажется, кто-то вот-вот закипит! Я лихорадочно искала пути отступления.

— Террина, я еще раз вас спрашиваю: к чему эти глупые недомолвки?

— Это не я, — в отчаянии замотала головой я.

Эльф неумолимо приближался ко мне с явным намерением заключить меня в объятия и поцелуем доказать, кто из нас двоих прав, а кто — нет.

Этого допустить я не могла. На ирну замерла, а затем резко развернулась и вылетела в коридор, а уж побежала так, словно за мной гонятся умертвия.

Хорошо, что в коридорах третьего этажа в это обеденное время было немноголюдно. Я оглянулась. А не мчится ли следом за мной эльф? И тут же с кем-то столкнулась на повороте. Ноздрей коснулся аромат знакомого, чуть горьковатого парфюма. Сильные руки подхватили меня и прижали к твердому горячему телу, а бархатный голос произнес:

— Шерра, вы когда научитесь смотреть вперед во время своего передвижения по академии?

Я подняла глаза с намерением в очередной раз извиниться и поняла, что схожу с ума. На меня пристально смотрел мир Эсмор, но его голубые очи-льдинки вдруг стали поразительно быстро меняться. Сначала они потемнели до сапфирово-синего цвета, а зрачки дрогнули, вытягиваясь в узкие, вертикальные полоски. Я несколько раз моргнула и опустила взор на губы красавчика магистра, а затем мне подумалось: «А как целуется мир Эсмор?» Вместо того чтобы себя одернуть и отругать, разумеется, в мыслях, я вдруг поняла, что руки мужчины все еще находятся на моей талии. От этой волнующей мысли мое сердце замерло, да и колени разом ослабли, и мне просто до безумия захотелось, чтобы магистр поцеловал меня прямо здесь и прямо в это самое мгновение! Испугавшись подобных мыслей, смешавшись, запутавшись, я с трудом, но все же взяла себя в руки и пролепетала:

— Я спешу, господин учитель.

Мир Эсмор как-то странно дернулся, а затем резко отпустил меня. И тут уж я снова бросилась бежать — двух обнимающих меня магистров мне на сегодня хватило!

Морозный воздух улицы охладил мой пыл и навел порядок в мыслях. По здравом размышлении я решила, что меняющиеся глаза мир Эсмора мне попросту привиделись с испуга, а его объятия были вовсе не жаркими, потому что этот холодный нелюдь ну просто не способен так страстно обнимать!

Успокоившись, я поспешила в общежитие, ибо желала пообщаться с Йеной.

Войдя в нашу комнату, я громко хлопнула дверью. Дождавшись момента, когда обе кузины повернуться в мою сторону, я зло воззрилась на Йену и грозно осведомилась:

— Скажи-ка мне, любезная сестрица, ты зачем придумала написать свое хмарное признание эльфу, подделывая мой почерк?!

Иллюзионистка судорожно сжалась в комок, а Лисса удивленно спросила:

— Нилия, объясни толком, что случилось?

— Это ты у нашей разноглазки спроси! Зачем она моим почерком письмо с признанием написала!

— Йена? — Лиссандра посмотрела на блондинку.

Последняя, сконфузившись, промямлила:

— Я… я хотела сделать Эльлиниру приятное.

— Что ты хотела сделать? — осторожно полюбопытствовала рыжая, а я разозлилась окончательно:

— Да ты совсем сошла с ума с этой своей любовью!

— Наверное, — пискнула Йена.

Я хотела возмущаться и дальше, но внезапно припомнила, как сама себя вела совсем недавно с мир Эсмором. Это что со мной такое было?

А в довершение всего ко мне опустился бумажный голубь-вестник. Догадываясь, от кого он, я с опаской развернула письмо. В послании сообщалось: «Дорогая моя террина, вам нравятся подобные игры?! Это будоражит ваши чувства? Хорошо! Я принимаю ваши условия! Будьте готовы в любой момент отправиться со мной в ресторан! Никакие отказы не принимаются! Ваш Элминир».

Я бросила листок Йене и зло прошипела:

— Дождалась?

Кузины вдвоем склонились над посланием.

— М-да…

— Извини, — прошептала иллюзионистка и виновато опустила взор.

Я с досадой махнула рукой и отправилась заваривать себе успокаивающий взвар, который мы распили на троих.

Ближе к вечеру собрались на факультативе по сказкам.

— Учитель ир Бирган, — обратилась я, — а вы можете рассказать нам что-нибудь о Шепчущем лесе?

— Что-нибудь рассказать найдется всегда, — ответил маг. — Есть много легенд, преданий и сказок о феях. Прочитаю, пожалуй, самую известную из них. Готовы слушать, барышни?

Мы с подругами усердно покивали и выжидающе посмотрели на учителя, и он незамедлительно начал:

При этих строчках мы с кузинами недоуменно переглянулись — эти слова мы уже слышали. Они были в послании бабушки, но дальнейшее четверостишие заставило нас насторожиться.