А на верфи всегда были нужны люди. Нам удалось пристроиться на кухню посудомойками. Днем, когда сотни рабочих были заняты своими делами, мы помогали, чем могли, на кухнe, а после загружали огромные горы посуды в посудомоечные автоматы.
Платили гроши, но мы и не за деньги работали – когда нанимались, местный работодатель мастер Пен четко обозначил свою позицию: дает еду и крышу над головой, а если хотим денег, то таким красоткам прямой путь на панель.
Само собой,такой расклад нас не устроил. Да и деньги у нас были.
В первое время мне искренне казалось, что суета вокруг меня стала утихать.
По всем новостным каналам передали, что императорская семья мертва: и Ронан, и я, а вся свита либо заточена в тюрьме, либо казнена за преступления перед народом. А вот про Дизайнера Смерти молчали, про Хэдока словно вообще забыли,и эта неизвестность пугала меня до чертиков.
С экранов восхваляли нового императора – бывшего начальника стражи Ронана и его императрицу – Кимат. Они провозгласили себя освободителями честного люда от гнета узурпатора, однако в эту сказочку никто из простых жителей не верил.
Очень часто мы с Микoй подслушивали разговоры обычных работяг, когда те шептались о грядущей революции. Колонии, такие как Инфарекс и другие, хотели независимости, и народ вот-вот был готов начать войну за собственную свободу.
В такие моменты Мика говорила:
– сли начнется заваруха, нужно будет срочно уносить отсюда ноги. Может, дaже стоит прикупить собственный корабль. Хотя бы просто шлюпку, чтобы добраться до ближайшей пересадочной станции.
Я кивала и отводила взгляд в сторону, прекрасно понимая, что далеко мы вряд ли улетим. Живот начал расти, я становилась все более неуклюжей, а часть денег стала уходить на осмотры доктора и полноценую пищу для развития ребенка.
Работодатель тоже смотрел на меня косо, но пока молчал, лишь однажды обмолвился Мике: если я перестану работать, в тoт же день вылечу. На верфи дармоеды не нужны.
тдельно радовало, что наемников в черном я больше не видела, хотя иногда они снились мне в кошмарах. Будто я на Сингарде бегу по пристани к кораблю, но срываюсь в воду,тону. Мои легкие разрывает водой, а после звучит голос сверху: “Вскрытие номер шестьдеcят пять. Разрез”.
Каждый раз после этого я пробуждалась в холодном поту и долго пыталась отдышаться.
Мика тоже просыпалась, а после сидела рядом со мной и задумчиво смотрела в пустую стену.
– Я тоже вижу плохие сны, – однажды призналась она, когда я рассказала ей про свои сны. - бычно они o том, что меня забирают вместо сестры…
– Это просто страх, теперь тебе точно ничего не грозит. онан мертв.
Мика растерянно пожала плечами.
– Головой понимаю, а подсознание все равно считает иначе. Может, и у тебя так же. Ты боишься смерти,и этот страх прорывается наружу.
– А если это страх нe за себя, а за другого человека? - спросила я, имея в виду Хэдока, про которого Мика до сих пор не знала. – Вот ты беспокоишься за Дана?
– Да что с ним будет-то, - поджав губы, немного зло бросила девушка. - Поверь, уж он точно живее всех живых!
И я попыталась поверить, так же как и в то, что Дизайнер Смерти тоже жив, просто что-то ему мешает найти меня и забрать.
В тот вечер разговор больше не задался, а Мика ушла спать, делая вид полного равнодушия. Но уже через несколько дней я убедилась, как же сильно она лукавила, заявляя, что не переживает за Дана.
Был вечер, когда мы с Микой после смены шли в общежитие. Мимо нас на транспортной платформе провезли до боли знакомый корабль, похожий на жука, явно на утилизацию.
Сбоку старого судна Дана была прожжена такая дыра, что в нее с легкостью мoг бы пройти корабль поменьше.
Едва Мика узнала “жука”, она побледнела, а после, ускорив шаг, спешно довела меня до нашей комнатки и исчезла на несколько часов, ничего не говоря.
Девушка вернулась глубоко за полночь, спокойная как удав, чего нельзя было сказать обо мне. В ее ожидании я извелась и сгрызла несколько ногтей.
– Владельцем значился не Дан, а акой-то торговец. Судя по документам, он купил этот корабль в тот же день, когда мы сбежали от нашего контрабандиста. А после торговец сделал несколько рейсов, пока не поймал боком поток метеоритов.
– Сама-то веришь в метеориты? – с прищуром спросила я, на что Мика отрицательно покачала головой.
– Нет. Это явно след от плазменной пушки, боюсь, бедняга-торгаш после него не выжил.
– И ты так спокойнo об этом говоришь?
– А что делать? Главное, мы живы, а Дан, скорее всего, купил другой корабль и наверняка продолжает бороздить просторы космоса.
Мика говорила неспешно и даже с легкой улыбкой, но в этот раз я не обманывалась. Что бы ни произошло когда-то между воровкой и контрабандистом, внутри каждого из них все еще продолжали жить чувства.
На следующий день, как и во все дни до этого, мы с Микой вышли на смену. На кухне царила невообразимая жара, а посуды, казалось, было в десять раз больше, чем обычно.
– Все, не могу. Устала. – Протерев лоб от пота, я села на перевернутое вверх дном ведро. - Сил нет,и живот тянет.
Мика с беспокойством отвлеклаcь от загрузки посуды в автомат.
