Утром, как обычно бывает, ему стало легче, жар уменьшился. Госпожа Ланге была довольна ровно до того момента, как монах сказал ей, что ничего ещё не кончено, что болезнь ещё не отступила и только вечером будет ясно, выздоравливает ли господин. Госпожа Ланге, стала невесела и ушла распоряжаться о завтраке.
Видно, Его Высокопреосвященство курфюрст Ланна написал своему капитану фон Финку письмо весьма проникновенное. Настолько проникновенное, что после просьбы Волкова прибыть к нему лично, тот не стал тянуть. Капитан приехал с утра и ждал, пока Волков его примет. Хоть кавалер и был ещё не в полной силе, он решил быть весёлым и радушным, сделал вид, что позабыл все дурные слова, которые говорил ему фон Финк. Сейчас нужно было задавить в себе все обиды, капитан фон Финк был ему очень нужен. Он встал ему навстречу как старинному приятелю и первым протянул ему руку:
— Рад, что откликнулись вы на моё приглашение, искренне рад, — говорил он, сжимая руку капитана, — идёмте к столу.
— Уж я хотел извиниться… — Бубнил капитан. — Приехал… Думаю, извинюсь… Думаю, нехорошо тогда получилось…
— Садитесь, садитесь, — усаживал его за стол Волков.
Фон Финк сел:
— Я уже хотел сказать вам, что те слова мои обидные были глупостью…
— Да бросьте, — Волков махнул рукой, — мы оба не сдержаны на язык были, как будто мы с вами дураки двадцати лет.
— Да-да, — кивал капитан, — как дураки, как дураки…
— Но я отметил, что вы отчаянный храбрец! — Продолжал кавалер. — Не побоялись поединка со мной, не многие молодые люди так же храбры.
— Я храбрец? — Говорил фон Финк. — Ах, да, да… Я слышал, что вы недавно дрались опять, вон, рана у вас ещё не зажила.
— Да, пришлось. Оказалась, что жена мне не верна и водит шашни с одним придворным графа фон Малена, пришлось вызвать его и убить. — Быстро рассказал историю кавалер.
— Каков подлец, поделом ему! — Воскликнул капитан. Кажется, он был обескуражен той легкостью, с которой кавалер рассказывал об этом пикантном, мягко говоря, случае в своей семье. Не каждый вот так будет рассказывать о том, что жена ему не верна.
Тут капитан полез за пояс и достал оттуда кошелёк:
— Вот, я привёз вам то, что послужило поводом нашей распри.
— Пятьдесят талеров? — Догадался Волков.
— Именно, именно, — фон Финк протянул кошелёк кавалеру. — И преподношу вам их с моими глубочайшими извинениями.
Он поклонился Волкову, протягивая ему кошель.
И страшно удивился, когда кавалер отвёл от себя руку с кошельком и сказал:
— Не надобно мне того, оставьте серебро себе.
— Не надобно? — Искренне удивился капитан. — А что же тогда? Зачем же тогда вы меня звали?
— Да уж не из-за этих жалких пятидесяти монет, — усмехался кавалер.
— Так для чего же? — Недоумевал капитан, начиная подозревать, что этим серебром дело не кончится.
Вот теперь только и начинался настоящий разговор. Волков подводил дело к тому, зачем и пригласил фон Финка. Кавалер сделал паузу и начал:
— Деньги эти оставьте себе, дорогой мой капитана, мне надобно от вас другое.
— Что же, говорите уже. — Капитан уже волновался.
Тянуть дальше смысла не было, кавалер сказал:
— Мне нужны ваши солдаты…
— О! — Только и смог ответить капитан. — Опять?
— Да. Я хочу, что бы вы пришли ко мне и привели двести тридцать своих людей, когда то будет мне надобно.
Фон Финк молчал, стал тереть щетину на подбородке. Волков видел, что эта затея и это его пожелание капитану совсем не нравится, но не торопил его, ждал ответа, а капитана после долгой паузы спросил:
— А нужны они вам будут как в прошлый раз, для показа, или для дела?
— Да уж не для показа, капитан, не для показа. — Говорил кавалер, видя, что это ещё больше фон Финку не нравится. Но он продолжал. — Скоро ко мне явятся горцы, я хочу, что бы по первому моему зову вы явились ко мне на помощь.
Фон Финк выпрямился, стал важен:
— Нет, — твёрдо ответил он. — Волею сеньора мне запрещено ввязываться в свары с соседями. Велено мне хранить мир, тем более с кантонами.
— Так и будет, мира вы не нарушите, — тут же произнёс кавалер, зная, что капитан так скажет, — вы же будете воевать не под знамёнами Фринланда, а под моими знамёнами, я вам дам денег. То есть это будет не война Фринланда и кантонов, а просто вы и люди ваши будут у меня на контракте. Фринланд будет не причём.
Нет-нет. Фон Финку всё равно это не нравилось, не хотел он влезать в эту войну. Скорее всего, он попросту боялся, что горцы побьют много его солдат, а за горцами такое водилось, уж воевать они умели.
— К сожалению, все, что я могу сделать для вас, — он снова протянул Волкову кошелёк, — это вот…
— Нет, друг мой, нет, — кавалер и не думал соглашаться, он не собирался принимать отказ, по сути, он только начинал разговор, — это не вы мне дадите денег, это я вам предложу четыреста монет, если вы придёте мне на помощь.
— Это невозможно, — помотал головой фон Финк.
