ПРЕПОДОБНЫЙ ДЖОНСОН. Надеюсь, Ральф, он не развратник? Слышал я, что герои нынешних пьес все как один повесы и поощряют распущенность нравов в женщинах. Так, говорите, они женятся? Но до этого они... м-м-м... ничего такого? Это не вынужденный брак?
РАЛЬФ. Они женятся по любви и ради приумножения достатка.
ПРЕПОДОБНЫЙ ДЖОНСОН. Тогда все в порядке.
ТЕНЧ. Чтобы строить новую цивилизацию, есть вещи поважнее, чем пьесы. Если уж учить чему-то каторжников, то строительству домов, обработке земли. Привейте им уважение к чужой собственности. Наконец, научите их бережливости, а то они недельный запас проедают за один вечер. Но главное ( научите каторжников трудиться. Это важнее и полезнее, чем просто сидеть и потешаться над комедией.
ФИЛЛИП. Греки считали, что посещение театра - долг каждого гражданина. Считалось, что это тоже труд, требующий внимания, терпения и умения выносить справедливые суждения.
ТЕНЧ. Однако, Артур, греков завоевали более практичные римляне.
ФИЛЛИП. Действительно, римляне лучше умели строить мосты и дороги, но при этом они из века в век жалели, что они не греки. К тому же, Рим пал под натиском варваров. Но еще до того, он стал жертвой собственной мелочности и бездуховности.
ТЕНЧ. Вы хотите сказать, что будь у римлян театр получше, Рим стоял бы и поныне?
РАЛЬФ (громко). А почему мы нет?
Все смотрят на него. РАЛЬФ продолжает быстро и взволнованно.
У меня был совсем небольшой опыт. Всего несколько часов. Но даже за это время я почувствовал, как что-то стало меняться. Я попросил нескольких женщин почитать текст пьесы. Вы знаете, что это за женщины. Многие из них ведут себя хуже животных. Так вот, мне показалось, что одна или две, не все, конечно, но одна или две, произнося отточенные фразы, сочиненные мистером Фаркером, обрели какое-то достоинство. Мне показалось... показалось, что грязи, которая покрывает их души, стало меньше. Вот Мэри Бренэм, она чудесно читала. И кто знает, может, именно благодаря этой пьесе она не побежит за первым встречным матросом, который поманит ее куском хлеба.
ФЭДДИ (сквозь зубы). Уж лучше она побежит за тобой.
РОСС. Так вот откуда дует ветер.
КЭМПБЕЛЛ. У-у-у... Буря... У-у-у...
РАЛЬФ (стараясь перекричать их). Я говорю о Мэри Бренэм, но это может принести пользу, пусть малую, всем каторжникам, да и нам тоже. Хоть на время мы забудем о запасах продовольствия, о виселицах, о плетях. Мы представим себе, что мы в театре, в Лондоне, и что наши жены и дети рядом с нами, то есть мы... мы сможем...
ФИЛЛИП. Возвыситься.
РАЛЬФ. Возвыситься над тьмой... над...
ДЖОНСТОН. Над жестокой...
РАЛЬФ. Над жестокостью... и вспомним, что в каждом из нас есть крупица добра... и вспомним...
КОЛЛИНЗ. Англию.
РАЛЬФ. Англию.
П а у з а .
РОСС. Где это наш лейтенантик научился так складно говорить?
ФЭДДИ. Не иначе ему опять кто-то приснился.
ТЕНЧ. Ваши утверждения, Ральф, голословны. Два часа представления ( может, будет весело, а может, скучно. Дело не в этом. Дело в том, что когда каторжники репетируют, они не работают. Это расточительство. Никому не нужное расточительство!
ПРЕПОДОБНЫЙ ДЖОНСОН. Меня по-прежнему беспокоит содержание...
ТЕНЧ. Причем здесь содержание?
РОСС. А если эта пьеса учит неповиновению? Неподчинению офицерам? Тут один шаг до революции.
КОЛЛИНЗ. Поскольку мы все согласны, что вреда от пьесы не будет, а возможно, она даже принесет пользу, поскольку никто не возражает, кроме майора Росса, хотя он сам толком не может объяснить, чем вызваны его возражения, предлагаю разрешить Ральфу приступить к репетициям. Кто-нибудь против?
РОСС. Я, я...
КОЛЛИНЗ. Мы приняли ваши возражения к сведению, Робби.
КЭМПБЕЛЛ. А вот я... я...
У м о л к а е т .
КОЛЛИНЗ. Благодарю вас, капитан Кэмпбелл. Доуз? Доуз, вернитесь, пожалуйста, на землю и удостойте нас вашим вниманием.
ДОУЗ. Что? Нет?.. Почему нет? При условии, что я не обязан это смотреть...
КОЛЛИНЗ. Джонстон?
ДЖОНСТОН. Я за.
КОЛЛИНЗ. Фэдди?
ФЭДДИ. Я против.
КОЛЛИНЗ. Можно узнать, почему?
ФЭДДИ. Режиссер не вызывает у меня доверия.
КОЛЛИНЗ. Тенч?
ТЕНЧ. А, пустая трата времени.
КОЛЛИНЗ. Его преподобие, наш духовный пастырь, не возражает.
ПРЕПОДОБНЫЙ ДЖОНСОН. Я, конечно, пьесу не читал...
ТЕНЧ. Дэйви, вы передергиваете, так нельзя. С присущим вам высокомерием...
КОЛЛИНЗ. Не думаю, Уоткин, что вам пристало обвинять кого-либо в высокомерии.
ФИЛЛИП. Джентельмены, прошу вас.
КОЛЛИНЗ. Его превосходительство, насколько я понимаю, поддерживает идею пьесы. Я же со своей стороны убежден, что это будет весьма интересный эксперимент. Итак, нам остается только пожелать Ральфу удачи.
