Оникс опустилась, тихо застонала. Приподнялась и снова опустилась, наслаждаясь и ощущениями, и его хриплым дыханием, и голодом во взгляде. Вверх и вниз. Вверх и вниз… скольжение и толчки, нежные губы, сильные руки… Вверх… и вниз.
— Оникс, — он замер на миг перед самым взрывом, разорвал поцелуй, чтобы увидеть ее затянутые дымкой наслаждения глаза. — Пожалуйста… — просить он так и не научился. Но ради этого желания был готов на все. — Оникс. Подари мне дочь.
Вверх и вниз. И столько внутри нежности и любви, что хочется плакать. Близость — лишь возможность что-то сказать… Иногда то, что не могут произнести губы. Надо только услышать.
— Чтобы ты перерезал всех, кто на нее посмотрит? — дыхание одно на двоих…
— Чтобы стать еще счастливее…
Сплетенные пальцы, соединение телами… или душами? На груди Рана до сих пор сизый рисунок — словно отпечаток лозы, обвивающей шрам.
И взрыв наслаждения — тоже один на двоих.
— Кажется, ты придумал новый способ привязать меня к себе? — Оникс нежно поцеловала его в губы, не спеша менять позу. — Решил сделать мне кучу детей, чтобы я точно никуда не делась?
Ран положил ладонь на ее затылок, зарываясь пальцами в белые волосы, проложил дорожку поцелуев от губ до мочки уха. Прикусил, заставив Оникс вскрикнуть.
— А ты все еще тешишь себя надеждой, что когда-нибудь освободишься от меня, раяна? — насмешливо спросил он. — Даже не мечтай, саанма…
— Шер саан, Ран…
Он задохнулся, а Оникс тихо рассмеялась. Они смотрели друг на друга, улыбаясь и вдыхая упоительный запах лори…
В дверь застучали, прерывая этот молчаливый обмен взглядами, в котором было больше, чем можно сказать словами.
— Светлейшая повелительница! — прислужница склонилась, на ее круглом лице застыло такое изумление, что Оникс встревожилась не на шутку. Она уже успела привести себя в порядок, Ран тоже оделся.
— Что случилось?
— Там… там!
— В чем дело? — Ран нахмурился. Выглядел он спокойным и расслабленным, не то что слегка растрепанная императрица.
— Там такое!
— Вам стоит это увидеть, — у дверей насмешливо улыбался Кристиан, и Оникс радостно вскрикнула. Старого друга они не видели почти год, он не любил жизнь в столице.
— Да что случилось?!
— Выйдите на балкон.
Оникс метнулась к створке, но Ран оказался там раньше, по обыкновению закрывая ее собой. Кристиан рассмеялся. Оникс попыталась выглянуть из-за плеча, но Лавьер отодвинулся, лишь убедившись, что опасности нет.
— Небесные заступники… — прошептала Оникс, когда наконец увидела.
На дворцовую дорожку опустилась птица. Белые крылья. Хищный загнутый клюв. Желтые умные глаза. Птица, только размером с лошадь. И самое невероятное, самое изумительное, что за огромными крыльями в седле сидела девушка.
— Не стрелять, — приказ Верховного заставил арбалетчиков убрать оружие.
Девушка подняла голову, окидывая взглядом и дворец, и людей, глазеющих из всех окон, и парк, в котором ее окружили мужчины в черной одежде.
— Я ищу сестру, — звонко сказала она, откинув распущенные рыжие волосы. В ее голосе не было страха. — Одну из своих потерянных сестер. Я ищу Оникс. Мы получили ее послание.
Рыжая подняла ладонь, и с нее слетел голубь. Один из тысячи голубей, что отправляла Светлейшая на поиски.
Понимание перехватило горло, и Оникс вцепилась в ладонь Рана. Оказывается, он все это время держал ее за руку.
— Это же… — прошептала Светлейшая. — Это…
— Да. — Ран улыбался.
— Раяна?
— Нет, — мягко поправил он. — Раяны.
Темные тени поползли по парку, словно на небо набежали тучи. Длинные, крылатые тени огромных птиц, которых никогда не видели в империи. И на каждой сидела девушка. Светлые, рыжие или жгуче-черные волосы развевались на ветру или были заплетены во множество кос.
Сумеречные уже давно опустили свои арбалеты и клинки и лишь молча смотрели, как у парковых фонтанов, деревьев и клумб опускаются невиданные белые альбатросы, принесшие раян…
Оникс уснула в платье — слишком вымотал ее этот день. Лиер снова сбежал от няни и устроился рядом с мамой, уткнувшись ей в плечо. Ран снял перевязь с оружием, скинул одежду, бесшумно прошел в купальню. Вернулся в одних полотняных штанах, опустился на кровать. Притянул к себе сразу обоих — и Оникс, и сына. Закрывать глаза не хотелось. Порой Лавьер ловил себя на том, что не хочет засыпать, опасаясь проснуться и не найти рядом тех, кто стал смыслом его жизни.
Иногда он думал о том последнем предсказании Морганы. Какое слово не сказала ему прорицательница?
А впрочем…
«Девушка с цветком на спине никогда тебя не оставит». Пусть будет так.
Ведь он сделает все, чтобы это было именно так.
Рыба ударила по воде серебристым хвостом, показала бок и, блеснув, ушла в глубину.
— А-а-а, зараза! Сорвалась, — с досадой сказал Рысый. Его спутник по обыкновению промолчал. Волна билась о борт лодки, качая утлое суденышко и толкая его к отмели.
Рысый покосился на парня, что сидел напротив. Разговаривать тот не любил. О себе не рассказывал. Впрочем, Рысый и не любопытничал. Парень жил в его доме, помогал с нехитрым хозяйством, соглашался, когда старик звал его на промысел.
