…Проснулся от собственного стона. Тело в испарине, губы сухие, и желание так сводит с ума, что дышать больно. Эти сны доводили до безумия. И самое страшное, что он не хотел просыпаться. Иногда ему в голову даже закрадывалось желание надышаться запрещенным дурманом, что привозят контрабандисты из Черных земель. Его дым погружает в сон, сладкий сон, который так реален. Этот сон все длится и длится, он может продолжаться сутками, пока тлеет палочка дурмана.
Пристрастившиеся к нему умирают от истощения, потому что не едят и не пьют, они грезят и подыхают с блаженной улыбкой на иссохшихся лицах.
А другие сходят с ума, отказываясь возвращаться в бренный мир и желая вновь оказаться в стране своих снов.
И Лавьеру казалось, что он в шаге от этих безумцев. Оникс снилась ему, и ему хотелось остаться в реальности сновидения. Там он был почти счастлив.
Ран выругался сквозь зубы, перекатился, встал с кровати, направляясь к купальне.
Надо выбросить раяну из головы. Слишком много дел, чтобы думать о ней. Или чтобы чувствовать.
— Итак, что я должен делать?
Дом Кристиана Нерра — двухэтажный и основательный — был похож на своего хозяина, бывшего сумеречного, похороненного семь лет назад. Когда-то Верховный аид империи лично «убил» пса. И был единственным, кто не только знал о его воскрешении, но и мог пройти преграду, окружающую огромную территорию в лесах Вересовой Впадины, принадлежащей «покойнику».
— Ты неплохо устроился, — Лавьер остановился напротив кабаньей головы, что скалилась на него со стены. Рядом косил стеклянными глазами дикий медведь.
— Не жалуюсь, — Кристиан налил в глиняную кружку вино. — Здесь точно лучше, чем в Цитадели. Или на службе у императора. Что прежнего, что нынешнего. Ты же знаешь, мне честолюбия не досталось при раздаче. Я вполне доволен жизнью отшельника.
— Что знаешь об изменениях во дворце? — Лавьер продолжал рассматривать звериную пасть.
— Слухи, — усмехнулся Кристиан. — Порой приходится выбираться в ближайший городок. Там разное болтают. Я предпочел бы узнать из первых уст.
Ран пожал плечами.
— Темный Владыка превратился в мумию, престол занял Ошар, как мы и предполагали. Но мальчишка слишком слаб: ни силы, ни влияния, ни поддержки. Сам знаешь, кто стоит за его плечами.
Кристиан мрачно кивнул.
— Главное, чтобы наш владыка не породнился с какой-нибудь принцессой из Чиара, — обронил Кристан. — Тогда он получит и поддержку, и дополнительные войска.
Ран усмехнулся.
— Не породнится. По крайней мере, в ближайшее время. Светлейший Ошар выбрал себе невесту. Раяну, сразившую Темного тирана.
Кристиан приподнял вопросительно бровь.
— Я думал, это вранье.
— Правда порой занятнее любой байки.
— Хм, — Кристиан сделал глоток вина, прищурился. — То есть свадьба будет?
— Несомненно, — Лавьер отвернулся от кабаньей головы и сел напротив Кристиана. — Ну а теперь к делу. Мне нужна твоя поддержка. А для начала перенос, Дух.
Кристиан нахмурился.
— Но с тобой это невозможно, мы ведь уже пытались. Твой темный дар не позволит, сожжет меня, как только я попытаюсь…
Лавьер налил себе вина, выпил одним глотком. Только Кристиану он и мог сказать эти слова.
— Это не проблема теперь. Моего дара больше нет.
Выросший в цитадели Сумеречный пес не смог удержаться от изумления.
— Что?
— Я развернул его, чтобы спасти… кое-кого. И выгорел после этого. Полностью.
Кристиан медленно поставил на стол кружку. Выражать сочувствие он не стал. Ран Лавьер не выносил сочувствия и не нуждался в нем.
— Что же, в таком случае перенос может получиться. Когда начнем?
— Прямо сейчас. Для начала нужен кратковременный, на несколько минут. Давно не был во дворце.
