Она отвернулась, уставилась в окно безразличным взглядом.
– Цепь, – голосом Лавьера можно было деревья пилить. Сиплый, сухой, словно ему дышать было нечем.
Императорский маг достал из своего мешочка тонкую серебрянную цепочку, шагнул к Оникс.
– Я сам. – Ран цепь забрал, присел перед девушкой. Приподнял подол ее платья, обернул сверкающую цепь вокруг лодыжки. Звенья соединились, слились в браслет.
Еще один атрибут рабыни. Цепь, что не позволит уйти далеко от хозяина. Оникс по-прежнему смотрела в окно.
– Можешь идти в свою комнату, – Лавьер поднялся. Она знала, что он смотрит на нее, но головы не повернула. Путы исчезли, и раяна молча прошла мимо, даже не придерживая края разорванной рубашки. Мужчины проводили ее взглядами. Все до единого. И в их глазах больше не было ни насмешки, ни превосходства. В них было… что-то другое, тревожное, непонятное, но всматриваться раяна не стала.
И еще в мужских глазах было восхищение.
Во всех, кроме глаз Рана Лавьера. Но в эту тьму Оникс не хотела смотреть больше никогда.
Она просто вышла, тихо закрыв за собой дверь.
