Срок моего контракта истекал в конце мая, но Евгений Петрович недвусмысленно дал понять, что не потерпит моего бегства с корабля. Я попытался было взбрыкнуть, но, поразмышляв, смирился — к учебе мне предстояло приступить только осенью, а лишние деньги никогда не помешают. Кроме того, несмотря на улучшение, Эдик все еще нуждался во мне. Ему предстояло заново научиться ходить — только в плохом кино парализованный герой вдруг встает с кресла и танцует вальс со своей возлюбленной.
Видимо, Эдик рассчитывал на что-то подобное, поэтому ужасно злился и снова начал изводить домашних капризами и придирками. Неудивительно — он рассчитывал на награду после пережитых им мучений, а жизнь подсовывала ему очередную отсрочку.
Подвижность возвращалась, но медленно — нужны были регулярные упражнения и физиотерапия, так что врач посоветовал один из приморских курортов, специализирующихся на подобных проблемах. Мы должны были отправиться туда втроем — Евгений Петрович, как всегда, не стал ни о чем спрашивать, а просто поставил меня в известность о дне отъезда.
Даже если бы я мог отказаться, то не стал бы этого делать — Эдик еще не до конца оправился от пережитого стресса. В таком состоянии оказаться в новом месте, да еще среди незнакомых людей, к которым придется заново привыкать — это было бы для него непосильным испытанием.
К тому же, при мысли, что кто-то будет делать для него то, что до сих пор было моей обязанностью, я ощущал странный дискомфорт, как если незнакомый человек пьет чай из твоей любимой чашки. После всего, что мы пережили вместе, я, кажется, перенял у Эдика его собственнические привычки.
За пару дней до отъезда Евгений Петрович вдруг огорошил нас неожиданной новостью:
— У меня нет возможности поехать с вами, возникли некоторые проблемы, которые требуют моего присутствия здесь. Отправляйтесь вдвоем, а я присоединюсь через неделю-две.
Если честно, это меня даже обрадовало — я с трудом представлял себе, как буду целые дни проводить в его компании. Мы с Эдиком уже настолько притерлись друг к другу, что любой третий для нас был бы лишним, тем более босс с его привычкой во все вмешиваться и отдавать распоряжения.
Мы поселились в небольшом отеле на берегу, в нескольких шагах от всемирно известной реабилитационной клиники, где Эдик должен был проходить лечение. Мой босс, как всегда, не мелочился.
Когда я увидел приготовленный для нас номер люкс с двумя кроватями, у меня зашевелились смутные подозрения. Возможно, дела были лишь отговоркой, и Евгений Петрович с самого начала собирался отправить нас вдвоем. Хотя не исключено, что для меня приготовили другой номер, попроще, но это было неважно — я все равно не мог оставлять Эдика по ночам одного.
Во время лечения ему пришлось прекратить прием других лекарств, в том числе и снотворных. В тот момент это не было проблемой — препарат имеет небольшой седативный эффект, к тому же Эдик настолько изматывал себя за день, что вечером едва доползал до подушки и проваливался в сон.
По окончании курса Эдик решил не возвращаться к таблеткам — это было разумно, но спал неглубоко, беспокойно, и его часто мучили кошмары. Дома я оставлял дверь в его комнату открытой и иногда по нескольку раз за ночь подходил к нему — слегка встряхивал за плечо или переворачивал на другой бок. После таких ночей я полдня клевал носом — мне всегда сложно заснуть, если меня разбудили не вовремя, что называется, «перебили сон».
В первую ночь на новом месте он спал особенно плохо, и когда, наконец, успокоился, то продолжал держать меня за руку, переплетясь со мной пальцами, да еще прижавшись к ней щекой. Опасаясь снова разбудить его, я осторожно прилег на край кровати и незаметно для себя отключился — сказалось длительное недосыпание и разница в часовых поясах.
Утром я проснулся первым и решил было, что он так ничего и не заметил. Перед тем, как мы вышли из номера, Эдик что-то сказал консьержке, но я не обратил на это внимания, а когда мы вернулись после утренних процедур, то наши кровати оказались переставлены к стене и сдвинуты, образуя широкое и удобное ложе.
— Какого?..
— Это я попросил, — пояснил Эдик. — Тебе нужно нормально высыпаться, а это невозможно, если ты по нескольку раз за ночь вскакиваешь с кровати. Так я буду на расстоянии вытянутой руки, и ты сможешь встряхнуть меня за шкирку, чтобы я не мешал тебе спать, и дрыхнуть дальше.
— Мы с тобой не можем спать в одной постели. Пойдут сплетни. Вряд ли твоему отцу это понравится, когда он приедет.
— Ты представляешь, какой в этой стране уровень безработицы среди местного населения? — усмехнулся Эдик. — Здешняя прислуга из штанов готова выпрыгнуть, чтобы угодить постояльцам, так что все будут держать язык за зубами.
Впервые укладываясь с Эдиком фактически в одну постель, я был готов строго пресечь любые его домогательства. Но он мирно уснул на своей половинке, не сделав ни одной попытки хоть немного сократить расстояние между нами.