Эдик внимательно слушал мои объяснения, гладил лошадиные морды, пока наше внимание не привлек какой то шум снаружи — смех, детские голоса, — и я сообразил, что на занятия собирается следующая группа.
— А вот это действительно пациенты, — предупредил я. — И они тебя знают и любят. Так что держись.
Стоило выйти во двор, они окружили нас почти мгновенно и загомонили все разом:
— Эдик, пливет!
— Не пливет, а пр-р-ривет! Пр-р-ривет, Эдик!
— А где ты был? Почему не приезжал?
Я был готов прийти на помощь, но это не понадобилось.
— Мы с Андреем были заняты, — важно сказал Эдик. — Сражались с огромным железным драконом!
— Это он вас поцарапал, да? — пискнул кто-то.
— А вы его победили?
— Конечно. Андрей победил. А я ему помогал. У меня же есть моя волшебная палочка. — Эдик подкинул вверх свою трость и ловко поймал.
— А он умер, да? — грустно сказал один из малышей. — Железный дракон.
— Ну что ты, только крыло помял! Специальный доктор железных драконов его починит, и будет как новенький.
На самом деле, кроме крыла еще фару надо менять и боковое стекло, но ладно уж, сказка есть сказка.
Ребята загомонили, обсуждая дракона и способы борьбы с ним — тут же возник спор, можно ли убедить дракона не нападать и подружиться с ним. А я смотрел на них со стороны и у меня в горле стоял комок.
В группе их шестеро, дошколята от пяти до семи лет. И все без шансов на выздоровление, даже на серьезное улучшение. Когда мы начинали, я не знал, что мы можем дать этим детям — как любой спортивный врач я, прежде всего, нацелен на конкретный результат.
Но когда впервые увидел, с каким восторгом эти дети смотрят на лошадей, все встало на свои места. Исцелить важно не только тело, но и душу. Для этих детей наши занятия — это праздник, возможность ненадолго позабыть о своей болезни. Это общение, радость, свобода.
Прежний Эдик понимал этих детей куда лучше, чем я, и отлично с ними ладил. И я был рад увидеть, что и сейчас у него это получается.
Наконец мы сдали малышей с рук на руки нашим волонтерам — таких детей нельзя просто посадить верхом и отправить в манеж, с каждым рядом находится взрослый.
— Ты, наверное, очень любишь свою работу, — задумчиво сказал Эдик.
Ну да, хотя иногда мне так не кажется. Например, если приходится вскакивать среди ночи и ехать в конюшню, потому что прорвало трубу, а дежурный конюх новенький и не знает телефонов аварийных служб.
Или когда лучший ученик заваливает программу на квалификационных соревнованиях на разряд, потому что накануне его бросила девушка и он страдает.
Бывают и более серьезные проблемы — например, один из пациентов перестает приезжать на занятия, и ты понимаешь, что это значит: стало хуже, и лучше уже не будет.
Но есть в нашей работе и светлые моменты, например, как сегодня, когда Маришка так чисто взяла сложное препятствие в полном согласии со своей лошадью. Или когда кто-то из пациентов начинает прогрессировать, и ты пронимаешь, что в этом есть и наша заслуга. И когда малыши так нам обрадовались, а Эдик не растерялся и рассказал им сказку про железного дракона.
Так что да, пожалуй, люблю.
***
На обратном пути в машине Эдик то и дело клевал носом, и я был уверен, что он уснет, едва добравшись до постели, поэтому решил отложить разговор по душам на завтра. Однако примерно через час он появился на пороге моей комнаты с немного смущенным видом.
— Можно с тобой поболтать, если ты не занят?
— Конечно. У тебя ведь что-то случилось сегодня?
— Да ничего особенного.
— Возможно. Но это тебя расстроило, да?..
— Такая глупость, тебе, наверное, будет смешно, — сказал Эдик, снова забираясь на мою кровать. Я вздохнул и сел рядом, выжидательно глядя на него.
— Сегодня во время перерыва ко мне подошел какой-то парень, стал со мной разговаривать, так, будто мы давно знакомы. Что-то втирал про наше с ним общее задание, про препода, который валит всех, кроме хорошеньких девчонок. Я кивал и поддакивал, к счастью, он оказался из тех, кто обожает говорить и не очень-то слушает. Раньше такие люди меня раздражали, а теперь я научился их ценить.
— Я так и не понял, в чем проблема? Он что-то сказал или сделал, обидел тебя?
— Он тут вообще ни при чем. Этот случай заставил меня задуматься о той части своей жизни, которую я не помню. Может, дело вовсе не в болезни. Может, я сделал что-то плохое, впутался в грязную историю, связался с плохими людьми, и мне теперь стыдно об этом вспоминать? Или страшно. Если я ничего не помню, это меня не оправдывает, так ведь? Да никто и не поверит, если что, отмазка неубедительная, потеря памяти — такое только в книжках бывает и в дешевых телесериалах…
— Так, стоп. Хватит себя накручивать. Чего ты боишься — что состоишь в банде или наркотой торгуешь? Или тебя завербовали иностранные спецслужбы? Вот уж точно, сюжет из дешевых сериалов. Запомни: ты обычный студент из благополучной обеспеченной семьи. Нет у тебя никакой тайной жизни.