«Для тебя» (1991) – это сразу две пьесы Николая Коляды – «Венский стул» и «Черепаха Маня». Первая пьеса – «Венский стул» – приводит героя и героиню в одну пустую, пугающую, замкнутую комнату, далекую от каких-либо конкретных жизненных реалий, опознавательных знаков. Нельзя сказать, где именно очутились персонажи, тем более остается загадочным, как такое произошло. При этом, главным становится тонкий психологический рисунок, органика человеческих отношений, сиюминутность переживаний героев.В ремарках второй пьесы – «Черепаха Маня» – автор неоднократно, и всерьез, и не без иронии сетует, что никак не получается обойтись хорошим литературным языком, герои то и дело переходят на резкие выражения – а что поделаешь? В почерке драматурга есть своего рода мрачный импрессионизм и безбоязненное чутье, заставляющее сохранять ту «правду жизни», которая необходима для создания правды художественной, для выражения именно того драматизма, который чувствует автор.
Действующие лица:
ОН
ОНА
ОН. Зачем?
ОНА. Что?
ОН. Не понимаю – зачем?
ОНА. Вы что-то сказали?
ОН. Зачем они это сделали с нами? Вы не знаете?
ОНА. Я спрашивала у вас только что то же самое. Вы забыли, да?
ОН
ОНА. Очень просто. Если мы здесь – с нами можно не чикаться.
ОН. Я не такой. Со мной нужно… чикаться!
ОНА. Наверное, тут все так говорят. Только не я. Я соглашаюсь со всеми. И помалкиваю.
ОН. Нет, я не буду соглашаться! Не буду!
ОНА. Завидую вам.
ОНА. «И если кто-то в комнате закрыт… Как будто бы в могиле он зарыт… Зарыт…» Нет. Не получается песня. Вы давно здесь? Я – с сегодняшнего утра.
ОН. Я тоже. Нет, я понимаю!
ОНА. Что?
ОН. Я понимаю, понимаю, почему нас закрыли здесь, вдвоём, в этой комнате. Страшная комната, правда?
ОНА. Почему же нас закрыли?
ОН. Я понимаю, понимаю!
ОНА. Ну, скажите? Или что – тайна? Вы – мужчина, я – женщина. А нас закрыли вдвоём. Почему?
ОН. Проводят опыт. Проверяют, как мы будем себя вести. Вернее, как я себя буду вести. По отношению к вам.
ОНА. Я не обижаюсь.
ОН. Как вы можете обижаться? Это правда. Они проводят опыт. Я понял. Где-то в стене глаза. Смотрят. Смотрят.
ОНА. Или на потолке. Да?
Вы ищете выход? Они – молчат. Как называется этот стул?
ОН. Он называется – стул. Вы с ума сошли?
ОНА. Нет, он называется как-то иначе. Красиво. Я забыла.
ОН. Он называется стул! Не смешите меня! Стул и всё.
ОНА. Нет, как-то иначе…
ОН. Они проводят опыт. Точно, точно… Опыт, опыт…
ОНА. Зачем? Зачем? Опыт на людях? Для чего? Будут травить нас газом? Зачем? Зачем? Я не могу вспомнить, как называется этот стул.
ОН. Они думают, что я брошусь на вас. Стул, да и всё. Да, да, брошусь на вас и изнасилую. И тогда меня можно будет объявлять сумасшедшим.
ОНА. Господи, какие страсти!
ОН. Да, да! Эй, вы! Слышите?! Выпустите меня отсюда! Мне никто не нужен! Кроме неё! Пустите! Сейчас же выпустите меня отсюда! Э-э-эй! Мне омерзительна эта женщина! Я не хочу её! Я слышу её пот! Он гнусен! Э-э-эй!!!
ОНА. Как вам не совестно. Что вы такое болтаете? Я тоже могу многое сказать о вас. О том, что мне не нравится в вас. В вашем поведении, да! Но я ведь молчу, молчу! Как вам не стыдно! Мне, например, не нравится, что вы ходите как балерина, с носка, а не с пятки! Не нравится, да! Балерина! Балерун! Не нравится, как вы дышите трусливо, словно кролик! Не нравится, как вы морщите лоб, будто у вас есть чем думать! Нет у вас ума! Нет! Противно! А я молчу, молчу!
ОН. Ну и молчи, дура.
ОНА. Сами вы дурак. Сам.
ОН
