Подарки дарить вещь сложная, и нужно постараться делать это от души. Как это сделать, чтобы любимый потом не убежал в испуге? А разделил с тобой свою жизнь
— Как он, сука смотрит… — мечтательно тянул сгустившиеся от желания уговаривающие нотки Денис и, с опаской поворачивался спиной к машине, — глазастенький и хищный. Я его даже немного побаиваюсь, Ромк. И он меня. Правильно боишься, котёночек. Гаража у меня нет, да и на парковке я тебя не брошу. Я бы тебя в квартирку притащил, да Роман Антонович нас обоих из дома попрёт. Скажет, живите други мои любезные в любви на сеновале, незачем перед носом шуры-муры крутить. Он у нас ревнивый. Ну-ка Ромка, включи ему ходовые! Красавец, мой! — Дениска раскорячился над копотом, пытаясь обнять своего мордастенького черного дружка.
— Ага, а как молчит вдохновенно! А почему ты решил, что это пацан? Ты погладь его, погладь. Он должен хозяйские руки любить, если и куснёт иногда на ямке, то не со зла. — Ромка потянулся к зажигалке другана и чуть не въехал с пьяных глаз ему в живот лбом. Оттолкнулся от него обеими руками и выдохнул глубокомысленно дымок в небо. — Держать надо обеими руками. Мне что тебя поучить? Ты мне чуть челку не спалил.
— А не хрен отращивать такие патлы. С утра из-за тебя в ванную не попасть. Пока начешешь, пока насушишь. Тьфу, и у кого ты только этим выкрутасам научился… И бриться можно на ходу, нечего постоянно пялиться в зеркало, — философски принимая друга со всеми недостатками, Денька все же иногда ворчал. — Вот ты, Роман Антонович, свободный художник. Хошь пирожные лопай, хошь вареньем запивай, ну, а если печаль навалилась, то можно и за воротник немного капнуть. А я? Я как раб — каждый божий день на галерах. С утра бумажки, протоколы, выезд на происшествие, морги, притоны, тьфу, отделы, что б их черт побрал, хотя не лучше шалманов, тут я правду сказал. Все есть — порядка нет. А у тебя тропический рай! Ложишься рано и встаешь поздно. От такой роскоши и загнуться недолго. И мог бы иногда подождать меня к ужину, — Дениска присел на корточки рядом с превращающейся в сугроб машиной. — Эх, никаких там радостей, творческих порывов. А Муза? У тебя, Ромка, небось и Муза имеется?
— Имеется, имеется. Вот только дает не часто. Строит из себя не пойми что! Уж я к ней и так и эдак… — пропел Ромка, пристально вглядываясь в заметающую дорогу метель. Личный вдохновитель офигел от свалившегося на него счастья и не замечал грусти, скользившей в каждом движении Романа. Очень редко ему доставались такие ласки. Денис, отдающийся ему без остатка, редко позволял себе нежность. Даже целовал исподтишка только спящего. Заводился легко, стоило только любовнику обжечь его затылок легким вздохом и Денек разворачивался, пристально смотрел партнёру в глаза пару секунд и принимал решение. Заталкивал Романа в спальню, плотно прикрывая дверь, и быстро раздевался. Ромка так и прозвал его про себя — «хотелочка моя». Стоило ему пропеть в душе пару куплетов из Фигаро и Дениска тут как тут — вроде как поддержать партию.
Ромка петь умел. От души, до сердечного плача и падающих на его крепкие плечи девушек. Романсы бывали в его репертуаре нечасто, но он умело вворачивал их в программу. Они так и познакомились с Денисом. Роман пел — Денис пил. Пел он бурлацкие песни, монотонно, протяжно, красиво так, что дух срывает. Денька тогда забыл как дышать и водяра вроде как не туда и полилась. Закашлялся и в коридор свалил. Неудобно стало, что совсем не пьет. Так и и не научился. Уж сколько лет прошло, а Роман ему из разных стран все фруктовое вино таскает. Крепкое душа не принимает.
Это был первый раз, когда Денька удивили. Вот так живого, хриплого и вкусного голоса мужчины «а капелла», он никогда раньше и не слышал.
А потом все потащились курить. Кто-куда, а Денька спустился в подвал. Там у него с прошлого вечера киснул тазик с замоченными носками. Как бы кто не спер.
Вот так стоит значит Дениска Иволгин и хозяйственным мыльцем беленькие носочки по доске шкрябает, — завтра физкультура после первой пары, —, а Роман Антонович Гранстрем в дверях обосновался и за его хозяйственными порывами наблюдает.
— Курить охота…
— А ты вытащи у меня из заднего кармана. У меня руки мокрые. — «Вот ведь беда, за сегодняшний вечер последние сигареты распатронил, а до стипухи три дня. Как жить! Как жить…»
— Откуда в Питер таких крутых пацанов приносит? — «И не жадный даже, хотя сигареты вот уже полгода по талонам», — отметил про себя тогда Роман.
— Из Грозного. Только у меня больше дома нет. Сгорел.
— Это хорошо, — задумчиво пропел густым баритоном «бурлак». — Только вот стирать то портянки надо было кого-то припахать. Что у вас тут с девчатами? Вижу что не густо, да и те что есть небось расхватаны на первом курсе.
Что тут скажешь, остается только пожать плечами: да, брат, некого тут бурлацкими песнями соблазнять.
