– Это не так щедро, как я надеялась, – проворчала она, сжимая свою большую черную сумку.
Пол пожал плечами:
– Что ж, решайте.
Миссис Хоггет поспешно кивнула, и он выписал чек.
– И давайте внесем ясность. Это в первый и последний раз.
Она встала и начала надевать свои бесформенные перчатки.
– Рассматривайте это как инвестицию в мой бизнес. Пройдет год, и я сообщу, как идут дела.
Зазвонил телефон, Пол снял трубку. Миссис Хоггет наблюдала за выражением его лица. Естественно, звонила эта патронажная сестра, кто же еще. Бывшая экономка просеменила к двери и вышла. Она была уверена, что о ее визите Пол не расскажет своей невесте. Так оно и случилось.
На следующее утро Пол Френч женился на Хелен Уэйленд под аккомпанемент моросящего дождя. За ними в очереди стояли еще две пары. С каждой небольшая компания. У тротуара их ожидала череда «фордов».
Все закончилось очень быстро, они даже не успели как следует осознать, что уже женаты. Пол на мгновение вспомнил помпезную церемонию одиннадцать лет назад и тут же выбросил из головы. Все нормально. Бланш в могиле и останется там до Судного дня. А что касается миссис Хоггет, так он теперь женат на Хелен. И пусть эта дрянь делает что хочет. Их уже ничто не разлучит.
Теперь, в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году, Сэм Хоггет владел небольшим, но приносящим неплохой доход магазином хозяйственных товаров. У него была жена, которую он искренне считал слишком для себя хорошей, и трое малолетних детей. А когда-то, во времена, которые сейчас лучше не вспоминать, он – черноволосый, худощавый, полный сил парень – женился, не иначе как сдуру, на женщине, которую звали Руби Берта Форрест.
Ну было такое, прошло, чего об этом думать. Сейчас он стал совсем другим – высокий солидный мужчина приятной наружности, неутомимый труженик, не трезвенник, но почти, по крайней мере таковым он слыл в местном пабе «Белый козел». Паб располагался напротив его магазина, и Сэм действительно заходил сюда четыре раза в неделю. И это все. А вот в пятницу, когда он задерживался в магазине, чтобы подвести баланс, он мог потом заглянуть в паб, а мог пройти мимо. По-разному. Суббота и воскресенье принадлежали семье.
На обед Сэм не закрывал магазин. Пусть будет открыто, вдруг кто-нибудь зайдет. Это вполне разумно. У него был помощник Берни. Сэм называл его «мой молодой человек», хотя Берни был женат и имел двоих детей. Он уходил на обед в двенадцать сорок пять и возвращался в половине второго, после чего Сэм спешил домой к Кэти.
И вот однажды в магазин вошла женщина. Не из местных, это было видно сразу.
– Дайте мне упаковку металлических щеток для кухонной посуды, – попросила она.
– Какие именно вы предпочитаете?
Сэм снял с полки несколько щеток и, узнав Руби, побледнел.
– Да, Сэм, – спокойно произнесла она, – это я. Вот решила сделать тебе сюрприз. Я вижу, ты работаешь. Значит, война пошла тебе на пользу.
– Но ты же погибла, – пробормотал он. – Так мне сказали.
– Нет. Тебя бы это, разумеется, устроило.
Сэм уперся большими ладонями в прилавок.
– Но мне официально заявили, что ты погибла во время бомбежки.
– И где тебе такое сказали?
– В полиции и… на фабрике. Я даже встречался с несколькими работницами из другой смены. Они все утверждали, что ты погибла во время ночного налета.
– А ты, услышав это, сразу отправился праздновать. – Она усмехнулась. – Я удивляюсь тебе, Сэм, разве можно верить всему, что говорят?
– Я тогда работал в Бристоле. Когда прочитал сообщение о бомбежке фабрики, написал туда, указал твои данные. Мне ответили, что все, кто в тот день работал в ночную смену, погибли. И ты тоже. Тела так и не удалось извлечь из-под руин.
Руби кивнула:
– Да. Прямое попадание. Но мне повезло, я в цеху тогда не была.
– Почему?
– Не знаю, судьба, наверное. Вообще-то я на смену вышла, отметилась как положено, вот почему меня причислили к погибшим. Но потом почувствовала себя плохо и отпросилась. У меня артрит колена, а когда приступ, стоять невозможно. А там еще холодно было, как в погребе. Не знаю, куда во время войны девался уголь, у нас в цеху совсем не топили. Ушла я после перерыва, а через час случился налет. Вскоре вспыхнул пожар. В общем, живых никого не осталось.
– И некому было сообщить, что Берта Хоггет сбежала, не доработав половину смены?
Она удивленно посмотрела на него.
– Никто не называл меня Бертой с тех пор, как ты дал тягу. Имя Руби тебе не нравилось. Ладно… Значит, потом фабрику закрыли. Заявили, что погибли полторы тысячи, но сколько точно, никто не знает.
– А все же почему ты числилась среди погибших?
