Усевшись на стул, я плотоядно посмотрела на тетушку и в предвкушении завтрака облизнула губы. Мила ухмыльнулась мне в ответ и, взяв с тарелки биточек, отправила его в рот.
Вот уж такого садизма я стерпеть не могла! Я обвела глазами кухню, нашла новый тетушкин детектив и замахнулась в него вилкой — если этот автор настолько развратил мою сердобольную тетю, он попросту заслуживал смерти!
Но жизнь ему тетушка спасла. Ойкнув, она прикрыла книгу и в мгновение ока поставила на стол биточки. Все остальное уже было на своих местах, и моя вилка метнулась вместо книги в тарелку.
…Господи! Я сожалею, что ты никогда не пробовал, как готовит моя тетя! Иначе ты бы мог спасти христиан от Великого поста.
— Тетушка! — проговорила я с набитым ртом, едва мне удалось притупить первый волчий голод. — А что еще твоя подружка Кира говорила о Щеглове?
Мила на секунду задумалась. Она всегда утверждала, что все люди на свете знакомы друг с другом максимум через пятого человека. Не стану доказывать или опровергать эту теорию, но только в нашем городе тетушка, по-моему, знала действительно всех. По крайней мере, тех, кто заслуживал к себе хоть какого-нибудь внимания.
— Знаешь, девочка, — медленно проговорила тетушка. — Я тут, кроме Киры, еще кое с кем поговорила и узнала много интересного… Так вот, — продолжила она после паузы. — Твой Щеглов в годы застоя был начальником отдела Распределения при обкоме КПСС. В восемьдесят пятом году он то ли хапнул из этого отдела лишнего, то ли забыл с кем-то поделиться, но на него завели уголовное дело. Тут началась перестройка и обкомовцам стало не до Щеглова, поэтому получил он немного — два года общего режима. Вышел через год и тут же открыл кооператив. До чего этот кооператив дорос, ты и сама видишь… Но есть в судьбе этого человека и еще одна необычная черточка! — заговорщицки усмехнулась Мила. — В девяностом году при странных обстоятельствах у него погибла жена. В один из выходных она уехала на дачу и обратно не вернулась. Щеглов был страшно занят в городе и хватился супруги только в понедельник вечером. Он обратился в милицию, те начали розыски, однако нашли ее только через три дня — на берегу Волги с полными легкими воды…
После этого Мила замолчала, видимо не желая больше говорить на эту тему. Да, если честно, и у меня зуд расспросов тоже улетучился. Не трудно догадаться, что за параллели возникли после такой информации в моем воображении.
Мы доели завтрак в тишине. Причем даже вкус биточков перестал для меня быть столь притягательным. Кое-как дожевав свою порцию, я отправилась к себе в комнату, раздумывая, что мне предпринять в первую очередь.
Впрочем, долго думать мне не пришлось — Щеглов опередил меня снова.
— Евгения Максимовна? — раздался в трубке его голос. — В первую очередь я бы хотел извиниться перед вами за свой вчерашний недопустимый тон! Я хочу сказать, — продолжил он, не дождавшись от меня ответа, — что не имел права обвинять вас в некомпетентности и отсутствии профессиональных навыков. Тем более в таких выражениях!..
— Так что, Оксана вернулась? — перебила его я.
— Нет! — Он ответил резко и, пожалуй, излишне поспешно. — Но я проверил ваш рассказ по своим источникам и понял, что был не прав. Однако в любом случае я теперь не нуждаюсь в ваших услугах, и поэтому даю вам расчет. Я проверил сумму, оставшуюся на выданной вам кредитной карточке, и считаю, что оставшихся там денег хватит на то, чтобы возместить вам моральный ущерб. Думаю, что теперь мы в расчете. Еще раз извиняюсь за свою грубость и желаю вам всяческих благ.
Щеглов повесил трубку.
Я отодвинула телефон в сторону и задумалась. Похоже, я начинала абсолютно запутываться во всей этой истории с четой Щегловых, но чем меньше я понимала всю подоплеку происходящего, тем сильнее мне хотелось в ней разобраться.
Этим утренним звонком Андрей Владимирович совершенно выбивал опору из-под всех моих планов. Он извинился за свою вчерашнюю грубость, сказал, что проверил полученную от меня информацию и, следовательно, взял розыск пропавшей Оксаны в свои руки.
Я могла бы чувствовать себя полностью удовлетворенной, но что-то мешало этому. Я не могла не верить в искренность беспокойства Щеглова о своей супруге, но и рассказ тетушки Милы о его предыдущей жене все еще звучал у меня в ушах.
Мне показалось странным, что Андрей Владимирович не спросил меня ни вчера, ни сегодня о человеке, с которым ушла Оксана. Мне показалось неестественным подчеркнутое желание Щеглова выглядеть абсолютно чистым, сделавшим все возможное для предотвращения исчезновения своей жены.
Чем больше я думала над этим, тем отчетливей понимала — если Оксана попала в беду, то никто, кроме меня, вытащить ее не поторопится. Я была единственным человеком, который был с ней — хоть и незримо — весь вчерашний вечер, который видел всех, кто ее окружал, хотя мои наблюдения, похоже, никого не интересовали.
«Что ж, ладно, мистер Шерлок Холмс, — сказала я себе. — Можете попробовать что-нибудь откопать».
