подушечек — и никаких ананасов!
— Но в библиотеку-то можно? — ныла Лариска.
— Ну да. А потом ищи тебя всю ночь! — не сдавалась Алла.
— Ты не веришь в простых людей! — верещала Маргошка.
— Никаких ананасов, ясно?
— Мы тихо, — пообещал Толик, — не слышны в саду даже шорохи.
— Показывай! — сказала Алла и дернула калитку. Ей тут же пришлось
разуться, потому что по тропинке катил желтый, пенящийся ручей.
— Баня топится, — успокоил Толик,— а теща, наверное, корову доит.
Кому спинку потереть, записывайтесь!
— А водки в магазине нет! — крикнула с дороги Лидка. Она. уже
отбежала метров на пятьдесят, словно боялась, что Алла ее остановит. —
Может, сладенького купить?
Алла на эту провокацию не среагировала. Она шлепала к баньке в углу
участка, труба и правда дымилась. Девочки шли за ней.
— И алкоголичка к тому же, — сказала Тамара.-— Теперь я знаю, куда
наши деньги летят.
— Ты пока не очень кадрись, — крикнула Маргошка Толику, который
остался около машины, — а то я с тобой на танцы не пойду.
— Побежишь! Я ботинки индийские достану, со скрипом!
— А рюкзак где? — спохватилась Алла, когда уже подошли к бане. —
О чем вы только думаете? Толик, сбегай, пожалуйста!
В бане было жарко и. так дымно, что щипало глаза, полосы тянулись к
маленькому окошку с - огрызком стекла, потому что солнце все еще не зашло. Все
то ли разомлели, то ли так устали, что не было сил раздеваться—сидели на лавке, и
даже говорить не хотелось. Потрескивали угли в печи, где-то далеко играла музы-
ка,, истошная баба кричала на дороге: «Мань, Мань, Мань! Где ты ходишь, сука
рогатая?»
— Как хотите, — сказала Тамарка, — но с грязными, я спать не лягу. А люстр
тут, извините, не повесили.
Она нагнулась, подхватила подол, полезла, раскачиваясь, из сарафана. Грудь
мешала ей выбраться, хотя она, схватив подол наперекрест, тянула его так, что где-
то трещало.
— А я вот!. — крикнула Маргошка, выскочив к печке, и дернула полы.
Пуговицы проскакивали в петли одна за другой, только самая верхняя застряла,
словно так было и задумано, и Маргошка гордо выставила маленькую острую
грудку в белом атласном лифчике.
— Алле гоп! — скомандовала она себе и, повернувшись к девчонкам спиной,
задвигала руками под сарафаном, и он лег ей между локтей, как хвост, прикрывая
чуть переломленную поясницу. — Кто заплатит за большее?
Она опять повернулась, показывая смуглые, с вишенками сосков груди,
повисшие над скорлупками опущенного лифчика.
— Делайте ваши ставки, господа!
Алка раздевалась спокойно и деловито, как работала. Расстегнула и стащила
прилипшую к плечам кофту, спустила юбку. Потом, морщась, полезла за спину...
А в это время Маргошка, облитая красным солнцем, все еще в сарафане и
повисшем лифчике, приплясывала, прижав ладони к покачивавшимся бедрам.
— А-ва-ра-я, а-а-а!— раздался Толькин голос, и в окошке — осколок стекла
он незаметно вытащил — показалась его макушка.
Маргошка рухнула, где стояла, Тамарка свела ноги, как клещи, обхватила себя
руками, прикрывая грудь. Громче всех кричала Лариска, хотя сидела она в самом
углу и видеть Толик ее никак не мог.
— Ну-ка! — спокойно сказала Алла, перешагивая через копошившуюся на
полу Маргошку, и двинула тазом Тольке по макушке.
— Вы что? —обиделся он. —Я рюкзак принес!
— Негодяй! Хам! — кричала Лариска, она подскочила и застучала кулачками
в таз, которым Алла закрыла окно.
— Возьмите свое барахло! — крикнул Толик под дверью. — А еще в
институте учитесь!
— Хватит кричать! —сказала Тамара. — Будем мы сегодня мыться?
Она встала и пошла к печи — высокая, с плавными плечами, широкой спиной,
перехваченной выше бедер как жгутом. Два белых полушария, заключенные в
четкие рамки загара, светились, покачиваясь. Там, где начиналось белое, загар
казался особенно темным, почти фиолетовым.
—Толик! — закричала на улице Лида. — Ты тоже мыться пришел? А я
«Цинандали» купила и печенье. После бани чай будем пить.
— Нужны вы мне очень. Я лучше на молочную ферму поеду.
— Ты не уезжай! — кричала Лида. — Я «Цинандали» купила.
Алла откинула крючок и ждала. Лидка ворвалась красная и счастливая:
— Девочки!
— Подожди! — сказала Алла. — Кто тебе разрешил?
— Девочки, — заспешила Лидка, — я такое печенье купила! Я его еще с
войны помню. Галеты называется!
— Зубы сломаешь! — буркнула Маргошка.
— А водки нет! — кричала Лида. — Продавщица сказала, что до конца
уборки не будет.
Она, задрав руки, стягивала платье, но Алла вдруг дернула подол вниз.
— Ты чего? — спросила Лидка, высовываясь. — Я сейчас.
— Ты порядка не знаешь? — спросила Алла. — Ты не помнишь, что я тебе
говорила? Чтобы питание было не дороже восьми рублей в день. А у тебя сколько
выходит?
— Девочки! Что она пристает? Сами ведь едите. Разве я продукты в землю
закапываю? А ты даже поросенка взять не разрешила. Сейчас бы уже какой вырос!
Лариска скинула наконец сарафан и, прикрываясь растопыренными пальцами,
