Организовав все это, Малах уселся за писанину. Наверное, лейтенанта из Маэры посетило вдохновение от Пресветлых. Вряд ли что иное могло дать так быстро выход в виде солидной стопки листов, насыщенных текстом, рисунками и даже расчетами. Все это было перечитано, отредактировано, исчеркано и переписано. В конечном счете эти предложения также отправились на родину Малаха. Разумеется, к ним присоединился заказ, сделанный землянами, в том числе четыре малых гранатомета и соответствующий запас гранат.
Конечно же, на похоронах контр-адмирала Семаков присутствовал не в первых рядах. Но перешептывания не услышать было невозможно.
Нахимов распорядился положить гроб рядом с местом успокоения адмирала Лазарева – на том самом, которое приберегал для себя. Все знали, что Корнилов, Нахимов и Истомин не просто уважали друг друга: они находились в самых дружеских отношениях. Стоявшие близко заметили слезы на глазах последнего оставшегося в живых адмирала. Но гроб он помогал нести с совершенно бесстрастным лицом.
Уже уходя с похорон, Семаков подумал то же, что и другие моряки: нужны какие-то меры по спасению Нахимова. Но сходу придумать ничего не удалось.
К тому же мысли капитана второго ранга были заняты другим. Семаков планировал усилить оборону всех укреплений именно малыми гранатометами. Большие он предполагал снять с Камчатского люнета, рассчитывая подбить Нахимова на строительство еще одного корабля, подобного «Морскому дракону», или же (что виделось более вероятным) на переделку каких-то из существующих кораблей с полным снятием парусного вооружения и с установкой этих самых гранатометов. Пусть даже скорость с новыми двигателями будет не тридцать восемь узлов, а всего лишь пятнадцать – все равно ни один соперник не потягается. На такое решение адмирала мог подвигнуть удачный пример баркаса, обретшего завидную скорость, а затраты времени на установку двигателей и дня не составили.
При всем безоглядном оптимизме сих планов трезвый ум Семакова потребовал консультации с профессионалами. Пришлось напроситься в гости к иномирцам.
Тифор и Риммер внимательно выслушали российского морского офицера. Первым высказался маэрский капитан дальнего плавания. Он был дипломатичен: ведь любому капитану случается вести переговоры, а уж если этот капитан одновременно и купец…
– Владимир Николаевич, я не лучший специалист в части судовых движков, но могу уверить: для достижения мало-мальски высокой скорости существующий крупный корабль – скажем, в тысячу и более маэрских тонн – малопригоден.
Риммер запнулся, но коллега его выручил:
– Это примерно четыреста британских тонн.
– Да, спасибо… Тут проблема не только в весе, но и в обводах. Даже при наличии чертежей рассчитать скорость – имею в виду математически корректный расчет – мне не под силу. Насколько мне известно, наши кораблестроители тоже этого не могут. У них есть формулы, выведенные из опыта, но вопрос о границах их применимости остается открытым. Следовательно, только практические испытания могут дать оценку скорости. Далее: согласен с вашим мнением, что если ваше руководство примет решение о… – тут иномирский моряк опять не сразу подыскал слово, – перестройке, то парусное хозяйство…
– Парусное вооружение, с вашего позволения, Риммер Карлович, – учтиво поправил коллегу Семаков.
– …да, конечно… вот его убрать всенепременно, а также мачты, ванты… ну, сами знаете.
– Понимаю. Тифор Ахмедович, будьте так любезны, выскажите ваше мнение.
Магистр был деловит на грани сухости.
– Основной проблемой перестройки крупного корабля является величина кристаллов для его движков. К сожалению, больших у нас мало. Можно было бы использовать мелкие в соответствующем количестве, но тогда неизбежно появятся проблемы в согласовании их работы. А это время; оно для вас ценно, как понимаю.
– Совершенно понимаю. Будьте благонадежны, я сообщу ваше мнение начальству.
– У меня не все, Владимир Николаевич.
Российский флотский офицер весьма искусно навел на собственную физиономию выражение вежливого внимания, а удивление на ней не проявилось вовсе.
Рыжий продолжил:
– Если не ошибаюсь, супруга Михаила Григорьевича сейчас живет где-то в большом городе?
– Не совсем так: она живет в имении, но оно и точно неподалеку от Киева.
– Нельзя ли через ее мужа передать просьбу: узнать в Киеве цены на необработанные алмазы?
Хозяевам дома вполне могло бы показаться, что гость задумался над ответом на вопрос. На самом деле голова Семакова была занята другим. То, что сейчас высказал господин магистр, было недвусмысленным напоминанием: иномирцы тут не навсегда, а лишь на время, и это время в любой момент может истечь. Мысль стоило обдумать, но не сейчас. Поэтому капитан второго ранга поднял голову и улыбнулся:
– Не смею решать за князя Мешкова, но мне кажется, что это возможно. За спрос денег не берут.
– Согласен с вами. Профессор говорил точно так же.
Высокопочтенный Сарат, сидя в своем кабинете, хмурился. Наедине с собой он мог позволить этой эмоции выйти наружу. Причины для недовольства существовали.
