- Видите ли, законы баллистики... ну, это наука о метании пуль и ядер... так вот, они говорят, что вот такая форма, - тут Мешков достал записную книжку, открыл и показал рисунок, - дает уменьшение сопротивления воздуха, а также... э-э-э... увеличивает способность вашего изделия пробивать доски палубы.
На рисунке, который князь сделал в комнате для совещания, было изображено нечто, напомнившее дракону тунца или золотую макрель - с этими рыбами он был знаком.
- Да, такая форма возможна.
На этот раз все люди услышали в голосе дракона полную уверенность.
Семаков подвел итог:
- Таррот Гарринович, завтра нам результаты разведки еще не нужны: предстоят учения. Иначе говоря, эта ночь в полном вашем распоряжении. Надеюсь, вы не откажете в любезности сообщить нам о результатах... кхм... воздушной атаки. Нет, атаки с воздуха, так точнее.
- Мой отчет будет полным. Не сомневайтесь в этом, господа.
Из забытья адмирала Нахимова вывел неясный шум. В голове у раненого мутилось, и он не сразу разобрал, что это было, а когда разобрал, то вяло удивился: кто-то вслух читал Евангелие от Иоанна. Открыть глаза почему-то не получалось.
Находившаяся рядом Мариэла мгновенно уловила изменение потоков в головном мозгу. На одно мгновение она почувствовала вспышку гордости: ее замысел удался. И это при том, что половина работы была сделана без всякого предварительного обучения. Но тут же магистр магии жизни и разума одернула сама себя: процесс лечения не был завершен даже на одну пятую. Правда, конструкты стали заметно устойчивей. Пожалуй, они бы продержались продержались полных два часа. Но в данный момент определенно стоило не восхвалять себя, умную, а проявить свою квалификацию делом.
- Добрый день, Павел Степанович, - сказала она, одновременно делая знак чтецу, чтобы тот прервался, и подавая небольшой медный чайничек. - Вот, глотните воды.
Освежив горло, адмирал почувствовал, что может говорить почти уверенно. Женский голос показался знакомым.
- Доброе утро, Мариэла Захаровна - отвечал Нахимов, одновременно пытаясь проморгаться. Получилось неважно: на знакомый голос наложилось почти незнакомое лицо женщины... деликатно выражаясь, в возрасте.
- Не удивляйтесь, Павел Степанович, - проявила проницательность госпожа лекарь, - я плохо выгляжу, ибо сильно устаю. Ваше ранение очень тяжелое, да еще и в меня стреляли...
- Как так?
- Вот так. И себя надо лечить, и к вам придется прикладывать большие усилия еще... даже не скажу сколько дней. Наставница мне этого не описала. И заживление черепной кости, это само по себе недели три с половиной.
- Как Севастополь? - по мнению Нахимова, это был важнейший вопрос.
- Держится, насколько я знаю.
- Осмелюсь доложить, ваше превосходительство, нападение, которое началось в тот самый день, когда вас ранили, отбито с потерями для неприятеля, - почтительно вставил реплику оказавшийся в дверях (случайно, разумеется) унтер из выздоравливающих.
- Травнев, то, что вы хотите порадовать Павла Степановича добрыми вестями - это хорошо. Но разрешено ли вам ходить?
- Так точно, Марьзахарна, Тифор Ахмедыч дозволили еще вчера.
Мариэла кивнула.
- Теперь к вам, Павел Степанович. К сожалению, никаких разрешений подобного рода вы пока что не получите. Особенно же опасны движения головой; также нельзя...
Тяжкие вздохи в список запрещенных движений не входили.
Обратный рейс груженого боеприпасами баркаса прошел в полном молчании. Офицеры не хотели обсуждать важные дела в присутствии нижних чинов, а те помалкивали, не желая вызвать недовольство явно чем-то озабоченного начальства.
Но на причале Семаков выразительно (это было заметно даже в тусклом освещении фонаря) глянул на товарищей и произнес:
- Господа, предлагаю немедля собраться у меня. Надо обсудить задачи на завтра.
Мешков и Неболтай молча последовали за капитаном второго ранга в сторону его квартиры.
Совещание началось с того, что на столе возникла бутылка, три стакана и немудрящая закуска. Все названное тут же пошло в ход. Для начала налили по полстакана, употребили и закусили. Удивительное дело: все трое остались трезвыми. Посторонний (которого в комнате не было) мог подумать, что в бутылке содержалась вода, хотя внимательный чужак сразу бы унюхал несколько необычный для воды запах.
Обсуждение дел началось с первого же стакана.
- Неплоха.
- На мой вкус рыбка чуть пересолена.
- А мне нравится. В моих краях сигов так солят.
После второго стакана кулинарная тема сделалась менее акцентированной:
- Так что делать будем?
- Я, Владим Николаич, этот хвостик бы подъел. И под него потребил...
- А после хвостика?
Неболтай отставил шутливый тон.
- Господин дракон намерен устроить шорох. Дело доброе. Но надо бы и нам с того пользу поиметь.
- Утопленные корабли - вот и польза.
- Я не их имел в виду, само собой. Тут другое. Ихние моряки - и сухопутные, ясно дело - должны узнать, за что им такая напасть.
- Да, пока не забыл. Тихон, ты как-то сразу понял мысль Таррота Гарриновича. Поясни и нам, малознающим.
