– У него глаза всегда отменными были. Как по мне, так пора поворачивать.
– И я думаю так же. Пора.
Руки командира завертели лёгкий штурвал, одновременно сбрасывая скорость рычагами секторов газа. «Морской дракон» развернулся.
– Михаил Григорьевич, просчитай-ка точный курс.
Через минуту последовало:
– Ост-зюйд-ост, если скорость та же будет.
– Кажется, есть водный сигнал от наших. Через пяток минут попробую вызвать по связи.
Выждав, Семаков начал говорить в механизм:
– Я «Морской дракон», вызываю «Херсонес», я «Морской дракон», вызываю «Херсонес»…
Через четыре минуты молчания связной механизм ответил:
– Говорит «Херсонес». Вижу вашу надстройку, Владимир Николаевич. Как понимаю, вы их заметили. А они вас?
– Не думаю.
– План действий прежний?
– Да, Иван Григорьевич. Я выхожу в атаку первым, вы добиваете. Рекомендую тратить в первую очередь малые гранаты, их у нас много.
Лейтенант Мешков, будучи артиллеристом, понял непрозвучавшую мысль: большие гранаты лучше поберечь для встречи с броненосцами.
– Ложусь на курс норд-вест. Скорость шестнадцать узлов. Держать дистанцию в шесть кабельтовых.
– Слушаюсь. Курс норд-вест, дистанция шесть кабельтовых.
«Херсонес» чуть прибавил и встал на нужную дистанцию в кильватере.
Ещё через восемь минут Семаков с уверенностью заявил:
– Есть сигнал по воде.
А ещё через две сигнальщик выкрикнул:
– Парус на горизонте, ваше благородие!
– К бою!!!
Оконные рамы в рубке «Морского дракона» исчезли, будучи заменены на стальные заслонки. Заряжающие привычно быстрыми движениями укладывали гранаты в лотки.
Унтеры провернули колёса подъёмников гранат – сначала, конечно, вхолостую.
– Руднев, выхожу в атаку! – Командир дослал рычаги секторов газа.
Движки отозвались привычным глухим ревом. И мгновенно последовало включение «Гладкой воды».
– На компасе норд-вест, тридцать восемь узлов, – ни с того ни с сего сказал Семаков.
Оба утверждения в проверке не нуждались: одного лишь взгляда на компас и лаг было бы достаточно. Однако старшему помощнику было некогда удивляться странной фразе. Он уже прикидывал дистанцию и командовал:
– Носовой и кормовой, товсь! Носовой: целиться перед фок-мачтой! Кормовой: ждать команды!
Нельзя сказать, что вражеский пароходофрегат игнорировал опасность. Наоборот, пушечные порты, пусть и немногочисленные, открылись.
– Носовой, пали!
Уже хорошо знакомый всей команде огненный шар полыхнул на фоне темнеющего неба. Создалось впечатление, что комендор ухитрился положить гранату точнёхонько в клотик, но это, разумеется, не соответствовало истине. Фок-мачта сломалась почти посередине, между марсом и салингом. Грот-мачта устояла, хотя лишилась всех парусов. На бизани, где было косое парусное вооружение, разрушения были поменьше.
– Кормовой, по бизани с недолётом!
Комендор чуточку сплоховал: получился перелёт, но с тем же результатом: бизань-мачта также осталась без парусов. Дымовая труба просто исчезла. На палубе уже горело.
– Выхожу из атаки! Поворот!!!
Последняя команда была насквозь знакомой. По ней надлежало хвататься за что ни попадя, чтоб не сбило с ног. Унтер гаркнул в трюм, дублируя команду. Через секунду «Морской дракон» заложил крутую дугу.
У турецких артиллеристов хватило силы духа дать залп, хотя Мешков сразу же подумал, что они не успеют нацелиться по горизонту. Оценка начарта оказалась почти точной. Он переоценил дальнобойность турецких орудий; ядра легли далеко за кормой с большим недолётом.
Следом в атаку пошёл «Херсонес». Туркам не хватило времени на перезарядку орудий. Пять малых гранат грохнули одна за одной.
Уже в процессе возвращения домой Семаков смог догадаться, почему вражеский корабль развалило пополам. Видимо, большое количество людей ринулось тушить пожар и расчищать палубу туда, где повреждения были максимальными, то есть на нос и на корму. А рядом с грот-мачтой негатора не оказалось. Как бы то ни было, третья по счёту граната хлопнула не в воздухе, а непосредственно на палубе, уничтожив её в радиусе сажен десяти и выломав огромный кусок борта.
Концевой мателот имел самого сообразительного капитана. Он дал поворот и пошёл в галфвинд к берегу, явно рассчитывая выброситься на мель. Кое-какие основания к таким мыслям были: «Морской дракон» вышел в атаку на тот корабль, который держался прежнего курса. Правда, до береговой черты третьему было не менее пяти часов ходу.
Но тут бой сложился по-другому.
Первым открыл огонь турок. Правый борт закрылся дымами. Лишь секунд через пять донёсся гром залпа, и ещё столько же понадобилось ядрам, чтобы долететь до воды и запрыгать по волнам.
– Недолёт, – хмыкнул начарт.
– Что, если пожадничать? – откликнулся командир. – Михаил Григорьевич, скомандуйте кормовому пройтись гранатами.
– Кормовой! Шесть гранат вдоль палубы… пли!!!
