Сударь капитан второго ранга предположил вслух, что вышедшая из Босфора эскадра идёт бомбить Севастополь. Дракон принял это как вводную. Местоположение Таррот вычислил, зная скорость и направление. Дракон был неплохим штурманом по человеческим меркам. Русское слово «невязка»[22] было ему незнакомо, но понятие он прекрасно знал. Она составила примерно тридцать маэрских миль к западу. Причина этого, конечно, осталась неизвестной, но дракон предположил, что эскадра опасается встречи с тем русским кораблём, который был назван в его честь. Разумеется, столь ничтожное отклонение от предполагаемого курса не могло помешать отыскать эскадру в море: водный сигнал добивал на куда большее расстояние. Про себя Таррот решил, что обязательно доложит об этом обстоятельстве.
Однако имелось некоторое обстоятельство, которое дракон заметил, но не придал значения. Мало того: и российская разведка его упустила. В самый последний момент на шканцах соорудили боевую рубку с бронёй из дюймового железа. Ставить нечто более солидное инженер-кораблестроитель не мог: броневых плит в тот момент не оказалось, а если и были бы, то их установка уменьшила бы остойчивость.
Желание адмирала Нахимова побриться перед приёмом посетителей вызвало у Мариэлы кислую гримаску. Технологию бритья она представляла и потому опасалась небрежности брадобрея, который вполне мог в процессе неправильно повернуть голову Нахимова. Магическое же бритье госпожа доктор справедливо сочла зряшной потерей энергии.
По этой причине Павел Степанович предстал перед посетителями в не совсем прежнем виде. Второй признак недавнего ранения состоял в повязке вокруг головы: Мариэла посчитала, что она может служить дополнительной защитой места, где была рана. Зато глаза адмирала блестели вполне здоровым блеском, а голос был бодр и энергичен.
Первым посетителем был капитан второго ранга Семаков. Выслушав дежурные пожелания скорейшего выздоровления и предложив, как обычно, «без чинов», адмирал начал свой расспрос.
– Владимир Николаевич, я сейчас не буду касаться дел на укреплениях. Мне предстоят иные посетители, да-с. Барон Остен-Сакен и князь Васильчиков. Уж они о сухопутных делах доложат в подробностях. Больше меня интересует положение дел на море.
– Эскадра в пятнадцать вымпелов вышла из Босфора. В неё входят три броненосца, их буксируют три колёсных пароходофрегата. Остальные шли под парусами, но мой разведчик не смог разглядеть, были на них дымовые трубы или нет.
– Хорошая у вас разведка, Владимир Николаевич. Хотя…
На лице Нахимова мелькнула и скрылась хитрая улыбка.
– Так точно, Павел Степанович, это постарался тот самый господин, которого вы видели… – рука Семакова изобразила неопределённый жест, – там, вдали.
Взгляд адмирала снова сделался острым.
– Какой может быть точка назначения? Ваши предположения-с?
– Севастополь! – отрубил гость. Но тут же Семаков постарался смягчить тон: – Виноват, Павел Степанович, более ничего на ум не приходит.
– И на то весьма похоже… – задумчиво протянул адмирал.
– Осмелюсь ещё побеспокоить, Павел Степанович. Дело некоторым родом политическое. Вместе с вами на Камчатском люнете была ранена Марья Захаровна, в неё также стреляли из штуцера…
– Знаю, как же-с. Сия дама поскромничала, мне ничего не сказала, это другие доложили. Но сейчас она, как понимаю, в порядке. Так что за политика?
– Тот самый господин, о котором мы говорили… он, видите ли, весьма разгневался, что стреляли в человека мирной профессии, к тому же женщину. У него в роду принято в таких случаях мстить. Осмелюсь доложить, он, не будучи российского подданства, утопил уже три корабля в Балаклавской бухте и не собирается останавливаться…
Нахимов уловил суть сообщения очень быстро.
– Ввиду того что он иностранец, мы не можем ему приказать, можем лишь уговорить или убедить, не так ли-с?
– Так точно, Павел Степанович.
В этот момент в дверь просунулась голова охранника.
– Ваше превосходительство, к вам ещё посетители… их превосходительства…
– Знаю, братец. Зови.
Но Семаков всё же вставил просьбу:
– Павел Степанович, я лишь прошу: без подробностей о… том самом. и ещё хотел бы представить Марью Захаровну к награде, не знаю лишь через кого.
– Что до доклада вышестоящим, то сие надобно обдумать-с. Касательно награждения: уверен, что Николай Иванович поддержит. Он эту даму искренне уважает и восхищен её храбростью.
Семаков знал от Таррота о небольшом отклонении эскадры неприятеля от курса на Севастополь, но не придал ему значения и не доложил Нахимову.
Следующих посетителей Нахимов принял с ещё большим радушием. Те, в свою очередь, поздравили раненого с очевидным улучшением состояния.
Адмирал перешёл к делу:
– Чрезвычайно рад видеть и вас в добром здравии, господа. Надеюсь, пожаловали с хорошими новостями?
– Будьте благонадёжны, Павел Степанович, новости добрые. Вот уж трое суток, как на линии соприкосновения войск полное затишье. Союзники не палят из пушек.
– И каковы тому причины-с?
