Лео даже пожалел, что соврал заказчику, пообещав, что результаты получит не ранее, чем утром. Впрочем, сожаление сохранялось до тех пор, пока волшебник не разложил на столе карту Кавладора и ближайших земель и не занес над ней руку с поисковым кристаллом.
Кусочек розового кварца покружился, пока маг сосредотачивался на произнесении поискового заклинания, а потом замер над Талерином.
В следующий момент кристалл вдруг перепрыгнул на северо-запад и замер над обширным зеленым пятном, которым обозначался огромный лесной массив, начинающийся в буренавских Чудурах и захватывающий запад Кавладора и север Брабанса.
Потом кристалл обратно прыгнул к Талерину.
И — опять в Чудурский лес.
И опять в столицу…
— Что за шуточки? — не понял Лео. Попробовал другой вариант заклинания: после долгой подготовки и пары-тройки фальстартов волшебнику удалось создать маленького, двухдюймового
— Что, преступников двое? — не понял Лео. Нет, со слов господина Рутфера он понял, что убийцу поймали чуть ни не на месте преступления. Убивала донна Кассандра-Аурелия де Неро самостоятельно, откуда взялся второй след?
И какой умник придумал использовать магию для расследования преступлений? — заворчал Лео. — От этих намеков и двусмысленных ответов больше вреда, чем пользы! Инспектор Клеорн умеет как-то вычислять преступников без всяких магических штучек, эх, мне бы так научиться…
Упрямо не желая мириться с полученным неоднозначным результатом, Лео решил испробовать еще один способ магического поиска. Будем надеяться, — сказал он себе, — что книга провела с донной де Неро достаточно времени, чтобы впитать ауру своей хозяйки.
Открыв том, чтобы найти страницу, от которой не жалко отщипнуть маленький уголок, Лео автоматически пробежал взглядом содержание.
Сначала его заинтересовал весьма необычный рисунок астральных проекций, и только потом — название следующей под рисунком рубрики: «Как нам удалось обмануть смерть».
Интересно, не поможет ли способ господина Ондари пережить курсы повышения некромантской квалификации скромному магу из Кавладора…
Обыск продолжался с рассвета, но результаты его были скромнее некуда. Иначе говоря, Далия перевернула вверх дном всё содержимое Напиной комнатушки, заглянула в три ближайшие кладовки, но так ничего и не нашла.
Алхимичке неплохо было бы остановиться… Тем более, что обыск приходилось проводить тайно — во-первых, от Ньюфуна, который, как и полагается старшему брату, ни за что бы не упустил случая поизводить младшую сестренку; во-вторых, от его высочества. Неловко как-то, право слово: принц и так суицидально настроен, и чувство вины его гнетет со страшной силой, а тут какие-то мелкие житейские проблемы, подозрение, что у госпожи Кордсдейл приступ мании накопительства… Я сказала «мелкие» не потому, что не уважаю гномов, а потому, что я лично не допущу превращения вороватой тебя во вселенскую катастрофу, слышишь, Напа Леоне?!
Поиски улик Далия прекратила, только утомившись до полной потери сил. Расположившись в кресле у камина и постукивая по ладони молотком, мэтресса размышляла, как будет незаметно для окружающих поднимать доски пола. Для такой работенки надо быть мускулистым, как Фри-Фри или Роскар, или, в крайнем случае, Элоиза Росинант. Однако до тех пор, пока обвинения в воровстве зиждутся только на интуиции госпожи придворного алхимика, привлекать посторонних к расследованию не следует. И уж тем более не следует жаловаться на поведение Напы инспектору Клеорну. Тот слишком законопослушен, еще арестует… Всех. Напу — за то, что ворует, Далию — за то, что прячет воровку, а Ньюфуна — за то, что полез драться. Полезет, полезет, уж в этом-то интуиция не сомневалась.
Что ж … Остается только применить практическую сапиенсологию.
Что делает несправедливо обвиненный? Не важно, в чем обвиняют, важно то, что все, и люди, и гномы, и кентавры, и тролли, в подобных ситуациях ведут себя одинаково — пытаются оправдаться. Ищут доказательства, что обвинитель не прав. Лезут в драку, когда не находят соответствующих аргументов. Правда, тролли сразу лезут в драку, даже если обвинение истинно, так что давайте исключим их из дальнейших рассуждений.
А что делают люди, гномы и кентавры, когда обвинение правдиво? Здесь можно наблюдать максимальную вариативность реакции: обвиняемый может и раскаяться, и попросить прощения, и максимально усложнить жизнь обвинителю, и нагло врать, что искать нечего…
И что, в контексте вышеуказанного, мы наблюдаем в поведении Напы Леоне Фью из клана Кордсдейл?
