Осталось только разомкнуть кандалы. У Цогобаса почему-то сформировалось убеждение, что если он попробует переместиться в закованном состоянии, то вместе с ним в Кёр-Роэли попадет и ближайшая стена. В таком случае настаивать на алиби будет затруднительно.
— Слышь, ты.
— Да, господин? — трепеща подбородком, отозвался тюремщик. Цогобас усмехнулся — приятно чувствовать себя половиной Айлеруэ…
— Когда меня велено отпускать?
— Простите, вашество, отпускать вас не велено. Сторожить, не чиня особых увечий — это да, а вот отпускать — ни-ни.
— Завтра с утра отправишься к госпоже Далии и спросишь, как да что, — сказал Цогобас. Впрочем, не слишком уверенно; десятым чувством предугадывая, что с упомянутой дамой поиграть в «Пни коротышку» можно единственным способом — пав под ее ножки ковровой дорожкой. — Ясно тебе? А теперь переворачивай страницу, я желаю…
Дверь резко распахнулась.
Увидев вошедшего, ростом напоминающего тролля, а телосложением — двух, Цогобас подавился очередной фразой.
Перепуганный тюремщик подскочил, не зная, то ли отвешивать принцу поклон, то ли застыть в неподвижности, то ли пасть ниц и возвестить о явленной благодати. Роскар, пригнувшись, вошел в камеру и знаком велел стражнику убираться вон.
Поправив лампу, чтобы светила ровнее, Роскар внимательно посмотрел на заключенного.
Тот был на редкость уродлив — большая лысая голова, густые рыжие брови, острый длинный нос, маленькие глазки. И испуган. Очень, очень испуган.
— Не бойтесь, сударь, — хрипло проговорил принц. — Ничего не бойтесь. Я приложу все усилия, чтобы вас оправдали.
— Э-э… Вот как?
— Я знаю, что вы невиновны в покушения на короля.
— Покушении — на кого? — Цогобасу показалось, что он ослышался. — На коро…крхых…ааагхрх!!!
Трен кайхай! Он ведь знал, догадывался, что нельзя верить женщине, которая говорит, что верит ему! Предательница, обманщица, одно слово — алхимик! Она его обманула! Обнадежила, а сама подставила!
Чтобы помочь карлику справиться с истерикой, Роск осторожно похлопал его по щекам.
— Успокойтесь, сударь. Вас никто не казнит.
— Конечно же, — ядовито подтвердил Цогобас. — Я не такой дурак, чтобы позволять так с собой обращаться! Но как я мог ей поверить?!. — Забыв обо всем, карлик дергался, пытаясь освободиться.
Со скрежетом Роскар вытянул железные кольца из стены и помог узнику избавиться от оков.
Шокированный неожиданным освобождением еще больше, чем известием о составе преступления, Цогобас посмотрел на своего избавителя с большим удивлением. На первый взгляд громила громилой, а ведет себя… как Госпожа Кёр! Только она — да, может быть, иногда Джоя, — на памяти карлика вела себя так, будто в мире нет ни богов, ни демонов, а есть только она сама и цель, почитаемая как главный смысл бытия.
— Вы можете идти, куда угодно, — торжественно объявил Роскар.
— Э-э… — растерялся теперь уже свободный карлик. — И куда же?
Устраиваясь на соломе, принц пожал плечами. Ему какая разница? Он сделал то, что должен. Если о чем-то и жалел, так это о том, что не поймал злодейку, подтолкнувшую его на путь преступлений. Конечно, недостойно истинному рыцарю иметь недобрые устремления против женщины, но…
Сегодня Роскар не ощущал себя рыцарем. Нисколько.
— Благодарю вас, мой господин, — наконец, определился с ответом Цогобас.
Он отвесил своему освободителю глубокий поклон, после чего тихо исчез.
До Солнцеворота оставалось пять дней. Вернее, четыре с половиной — праздник обычно начинали загодя.
Еще вчера вечером королевский мажордом не знал, какие распоряжения отдавать поварам, портнихам и декораторам. Будет ли королевское семейство праздновать День Снега, или, в свете случившихся обстоятельств, сочтет торжество невозможным. Однако где-то в промежутке между полуночью и тремя часами утра решение было принято.
Просиявший Олбер уточнил: означает ли дозволение на подготовку праздника, что его величество пошел на поправку? В ответ генерал Громдевур издал раздраженное рычание, собрался и уехал инспектировать гарнизоны.
Теперь Королевский Дворец напоминал кипящий на огне суп.
Правда, потенциальный. В том смысле, что воду еще требовалось принести из колодца, мясо благополучно бегало по зеленым лужайкам, а кастрюля счастливо пребывала в рудно-зачаточном состоянии.
— Да как ты гвозди заколачиваешь! — кричал Ньюфун Кордсдейла на работников, возводящих в парадном зале декорации к танцевально-музыкальному представлению. — Кто так молоток держит! Ровнее локоток! Жёстче удар, жёстче! А ты что делаешь?
— Согласно предписания начальства украшаю окно декоративной елементой! — последовал бойкий ответ.
— Ты ж эту декоративность криво вбиваешь! Дайте мне лестницу, я покажу, как надо!
— Ньюф, ты что здесь делаешь? — строго спросила Далия.
Гном повернулся и смерил алхимичку взглядом.
— А ты что?
