Родной общий зал встретил меня лихорадочной беготней. Корхадо Сэнай, растеряв всю свою восточную сладость, орал на группу младших детективов, тыча пальцем в карту на стене и поминутно припоминая весь пантеон шинарских богов Тьмы. Доран, хранитель оружейной комнаты, проскакал мимо меня, таща в охапке магометы, поминутно грозившие вывалиться ему под ноги. Проводив недоумевающим взглядом пузатого бородача, я вошла в комнату и тут же натолкнулась на островок спокойствия и безмятежности.
Миккел сидел на ближайшем ко входу столе, болтал ногами и складывал какую-то фигурку из листа бумаги. Заметив меня, он просиял, заправил длинную светлую прядь за ухо и слез со стола.
— А я тебя жду. — вполголоса пробормотал он, за локоть оттаскивая меня в угол. — пять минут и выходим.
— Куда? — я подтянула стул поближе и села, прижавшись спиной к стене, чтобы не мешать снующему туда-сюда народу. — что случилось?
— Жалобу проверяли ночью, по поводу дома на Речной. — Мик сел прямо на пол у меня в ногах. — Мол, ночами туда разные барышни бегают в плащах с неясными целями…подозревали, что шлюхи, пошли проверять, залезли, а там бац! Полный комплект — сборы запрещенные, зелья, правда останков не нашли…абортарий подпольный, судя по интересному набору бутылочек на кухне. Два недоучки из дома Тела и Плоти, одна деревенская знахарка и жрец Утешающего, тут же отпускающий грехи небедным страдалицам. За дополнительную плату еще морщины убирали и волосы подкрашивали…
Мик сморщился и сплюнул в угол, коротко обрисовав свое отношение к происходящему.
— Вот это наглость. — восхитилась я. — Открытки к праздникам постоянным клиенткам не предусматривались?
Корхадо-лин прервал мою речь пронзительным свистом, я даже пригнула голову, ожидая всяческих кар на свою голову. Однако просто пришло время выступать.
Организованной толпой в восемь человек мы выдвинулись в сторону Речной улицы, по дороге рассыпавшись попарно. «Гуляющим» было приказано вызывать как можно меньше подозрений и стягиваться к месту постепенно. Наша пара шла второй.
Я сорвала с клумбы ромашку и пристроила за ухом. Мик одобрил:
— Очень хорошо выглядит, особенно с сонными глазами…сразу видно — человек отдыхает, просто так мимо шел…
Шли мы минут пятнадцать, и все это время я никак не могла остановить свою пространные рассуждения, которые внезапно полезли из меня, как пена из кружки с пивом.
— Мик, ну ты же сам все видишь. Ничем серьезным мы не занимаемся, ну не считать же ответственным заданием пересчет попрошаек в каждом отдельно взятом районе и строгие внушения шлюхам на тему регулярных посещений целителей? Дисциплины у нас практически никакой, оружия нет, обучения никакого, просто бродим по улицам и распугиваем красивой формой перепивших посетителей кабаков. Ради этого создавать специальное Управление? Да ладно, ну на кой черт? Мы же как уборщики у магконтроля, что ли, мусор всякий убирать!
— Хони, мы же не только этим занимаемся. — Мик заглянул мне в лицо. — А как же те, в ком магии нет? Или маги не самых чистых кровей? Им на кого рассчитывать? Если аристократы или Дома не замешаны, то и магконтролю плевать на происходящее. Вот сейчас мы почему идем туда? Потому что больше некому. Ни один древний род, ни один маг при Дома не пойдет избавляться от ребенка в такое место. Кого мы там увидим, сама знаешь. Дочерей более-менее поднявшихся лавочников, которых из дома взашей погонят вместе с младенцем, подруг воров, прислугу вольного поведения…а сколько из них перемерло там? Эти лекари всего по два года отучились, они кости срастят, морщины уберут, а уж как извлечь плод, да не убить притом женщину, замкнуть магический контур, если есть дар — это пятый год, потому и пятый, чтобы не было соблазна побежать легкие деньги зарабатывать. Думаешь, это никому не надо? Дай котлету.
Я, погруженная в свои мысли и пространные размышления Мика, не сразу услышала последние слова.
— Чего? — переспросила я. Ослышалась?
— Котлету дай. — белозубо ухмыльнулся северянин. — Из сумки, ну не жмоться, я же чую!
И повел в воздухе длинным носом, вдохновенно принюхиваясь.
— Троглодит. — я всучила требуемую котлету, облепленную хлебными крошками.
Повеяло прохладой и запахом гниющей тины. Мик, целиком всунув в рот свою добычу, энергично жевал и указывал мне глазами на небольшой серый дом в два этажа, полускрытый желтеющими кустами. Когда-то они были подстрижены ровными кубиками, но теперь разрослись в непролазные необлагороженные заросли.
Через два дома дальше по улице маячила первая пара, что-то выясняющая у скандального вида женщины. Женщина тыкала пальцем в растянутые во дворе веревки, один из детективов что-то увлеченно царапал в блокноте, второй со скучающим видом сидел на траве.
— Белье украли. — свистящим шепотом пояснил Мик, тыльной стороной ладони вытирая губы. — Очень вовремя, и голосит она как морской ящер во время брачных игр, и никаких подозрений не вызывает…Мы же ночью то белье и сперли, ну да неважно…
