Карающий, хоть и считался злом, одновременно покровительствовал воинам, боевым магам и отчаявшимся людям, ищущим справедливости или мести. Наверное, поэтому было принято считать, что при жизни тот, кого позже назвали Карающим, был магом Уничтожения. Не знаю, правда ли это было и когда, но уж очень близка мне такая трактовка. Если мне и придется кому-нибудь мстить, то за своим плечом я хотела бы ощущать горящее гневным пламенем божество в алых одеждах.
Об Утешающем все было известно, кроме имени — один из первых магов Несбывшегося, ушедшего на поиски недостижимого — иных миров и сил. Благодаря ему радужные маги обрели невероятную мощь, о которой до сих пор не принято говорить громко — вереницы миров и странных созданий, переплетения реальности и снов, границы между сбывшимся и тем, чего никогда не случится, но тем не менее в каком-то смысле все-таки случилось. Правда, к мощи прилагалось мощнейшее отсутствие интереса к происходящему в нашем мире. Не знаю, действительно ли вершина Дома давно кочует по незримым путям, что там в действительности происходит, как все это устроено — но равнодушный бог, которому, по большому счету, наплевать на все — точно не тот, кому я готова молиться.
Однако поминать обоих не прекращала — с детства впитанная привычка. Надеюсь, оба они не слишком сердятся на то, что произношу их имена по сто раз на дню, при этом не веря ни капли…
На улицах столицы я мгновенно растерялась. Все мое детство прошло на юге, где особняки разнесены на большое расстояние друг от друга, оставляя пространство для садов, парков и лугов; в Йоннри же я сбежала окольными путями, да и сам город был не то чтобы велик.
Дороги, где в шесть полос ехали запряженные повозки и заряженные магией причудливые аппараты — вытянутые, с заостренным носом, обтекаемые, скользящие не по полотну дороги, а по плотному потоку магии над дорогой, стараясь придерживаться ее границ — впрочем, не очень строго — сновали совсем сбивающие с толку силуэты. Вот нас накрыла тень овальной пластины, на которой, скрестив ноги, сидел остроносый воздушный маг в сером и со скучающим видом кистью задавал направление воздушному потоку; проплыло мерцающее от количества заклинаний мягкое кресло, отличающееся от обычного только сетью ремней, удерживающих тело от неожиданных падений; совсем юная девчонка в узких штанах и водопадом кос, украшенных вплетенными листьями и цветами, на полусогнутых управляла полупрозрачным, голубоватым устройством, похожим на птицу с раскинутыми неподвижными крыльями, только спина была словно срезана и снабжена удобной площадкой.
Джарлан оглянулся на нас, замерших едва ли не с раскрытым ртом, тяжело вздохнул и подтолкнул в спины, как задумавшихся детей.
— Вдоль дороги. — коротко обозначил он направление нашего движения. — Минут за пятнадцать дойдем.
Кусты вдоль домов зеленели, наплевав на скорое начало зимы, с неба светило по-весеннему ласковое солнышко, пробиваясь через едва заметную зеленоватую пелену, придающую голубизне оттенок морской волны. Вовсю пели птицы, оглушительно пахло цветами и самую малость дымом.
— Неплохо тут людям живется. — пробормотал Мик и содрал с себя куртку. — Круглый год так?
— Да нет. — пожал плечами огненный. — к Новому году снег колдуют, на неделю-две.
— Чудовищно. — пробормотала я. Две пары недоумевающих глаз переместились на меня, точнее, на скрывающую мое лицо маску. — Никакой непредсказуемости.
— Ага. — со странным лицом согласился северянин, переглянувшись с Джарланом.
Я решила не обращать на все это никакого внимания и гордо двинулась вперед.
Несмотря на намного более свободные — или намного менее закрытые? — наряды встречных столичных жителей, на меня не смотрел никто. Вообще никто. Я даже заподозревала себя в невидимости, пока мы не дошли до перекрестка.
Столбик у дороги с двумя развернутыми в разные стороны табличками сообщали, что мы миновали проспект Семи Заклинателей, а впереди нас ожидает Малый Императорский Дворец. Но тут я опустила глаза ниже, и вся ценная информация посыпалась из моей головы.
Тысячи, тысячи людей двигались по дороге между деревьев, отдыхали на лавочках, смеялись, собравшись группами. Мимо нас, плавно покачивая темно-коричневыми щупальцами, растущими прямо из плеч, прошел мастер дома Тела и Плоти. Скользнула куда-то в сторону тонкая полупрозрачная фигурка, сияющая равномерным перламутровым светом.
Да меня тут не заметили, даже если бы я голышом бегала, в полном одурении подумала я, разглядывая группу хрупких юношей в ярко-желтых одеждах. Ученики дома Искусства щеголяли разноцветными прическами, вязью зеленоватых узоров на щеках и горящими как фонарики глазами. Между ними, стоящими в круг, в небо взмывал медленный фонтан золотистых струй. Из тяжелой, словно желе, призрачной воды со щелчками отделялись мыльные пузыри и кружили вокруг, подчиняясь негромкому пению.
