Я не стал встречаться с участниками этой драмы, не пытался проникнуть в глубины детской психологии, или объяснить мотивы. Догадываться об этом я предоставлю вам, уважаемые читатели…. Даю пищу для раздумий и повод присмотреться внимательнее к своим детям. Чтобы найти в нашей быстропроходящей жизни время и узнать, а чем, собственно, живут наши дети?»
Иван протянул Митяю ещё один лист.
- А вот и фотография. Это балкон того дома. И дети. Узнаёшь?
- Я уже понял, Ваня. А давно они живут здесь?
- Второй год.
- Но по логике событий, уже должно чёрт знает что произойти!
- Уже произошло. Дом сгорел.
- Ну, по сравнению с этим триллером, что я сейчас прочитал, это просто семечки! Чем ты объясняешь?
- Знаешь, я думал над этим и решил, что мы им не по зубам.
- То есть как?
- Ты уже сам понял, что мы – другие. Но я уверен, что тебе надо спешить.
- Мне?!
- Тебе, конечно. И чем быстрее, тем лучше. Я чувствую – может что-то случиться. И Лина мне вчера говорила об этом.
- Хорошо. Я попробую. Прямо сегодня.
Митяй пожал Ване руку и пошёл к себе. Первым делом он разорвал все распечатанные листы на мелкие кусочки и смыл их в унитазе.
Его ждет нелёгкая ночь и нужно поспать. И только закрыл глаза, как навалился сон. На этот раз во сне он ничего не видел, только бесконечным рефреном звучали слова: одно и то же четверостишие…. Он уже выучил его наизусть, но готов был слушать ещё и ещё голос Маши.
Вскочил Митяй резко, от стука в дверь. Спросонья не попал ногами в тапки, пошлёпал открывать босиком. За дверью стоял попугай Иосиф. Вот ведь вежливый какой: клювом в дверь постучал. Митяй растянулся на кровати, а Ёська устроился на спинке. Смотрел внимательно, склонив голову набок. У Митяя всплыли слова из сна. Сказал их вслух:
Белопутьем по теми, через голову – тени,
По лесам, велесам, по тропам, перелесам,
Ист фин, кос ол, днесь рад, свет дан.
Иосиф поднял крыло и сказал:
- Ну, наконец-то, до тебя дошло. И сколько можно – вокруг да около? Говори уже.
Митяй зажмурился, почему-то потёр уши и снова открыл глаза. А попугай продолжал:
- Ну, что ты на меня уставился, как баран на новые ворота? Мало тебе всего сказано-показано? Или до сих пор не врубился? Хочешь, ущипну?
Спрыгнул на кровать и довольно ощутимо крутанул клювом кожу возле коленки. Щипаться он был мастак.
- Ёська, ну ты даешь! Хватит уже, больно.
- Да тебя, дурака, не щипать, а долбить надо. По темечку.
- За что это?
- Смотришь вокруг, но не видишь ни фига. Скоро всё полетит в тартарары, а ты сопли жуёшь.
- А что я делать должен?
- Да…. Как всё запущено…. Выпей йаду!
- Да ладно тебе. Знаю я всё. Сегодня пойду.
Иосиф начал проделывать странные манипуляции: выгнулся, выдернул несколько перьев из хвоста и кинул их Митяю.
- Думаешь, я зря те колосья поклевал? И тоже кое-что могу. Как говорила Маша в своих сказках: «и я тебе пригожусь, добрый молодец». Перья с собой возьми, как прищучит, то зажмёшь их в кулаке, скажешь последние строчки:
Ист фин, кос ол, днесь рад, свет дан.
Понял?
- Да, понял, спасибо.
- Спасибо не поклюёшь. Ну, бывай. Удачи!
Иосиф вспорхнул с кровати на пол и протиснулся в приоткрытую дверь.
* * *
Лину знобило. Похоже, начинался грипп.
Она выпила чаю с лимоном и мёдом, забралась в постель. С одной стороны, хорошо бы поболеть. Почитать, посмотреть бездумно в окно. Уже начались снегопады. Белая пелена становилась то совсем редкой: снежинки падали, сцепляясь в хлопья, то вставала плотной стеной, загораживая всё вокруг. Но – конец четверти, контрольные. Да и, честно говоря, в последнее время ей становилось страшно оставаться в доме одной.
Вот и Маша ушла. И никто её не помнит. Кроме своих. Своих? Но ведь Машу забыли и Георгий, и Ирина. А кто помнит Бориса? Она сама, Митяй, Иван. Вот и всё…Круг очерчен. Близнецы? Вполне возможно. Но они тоже молчат, ни разу себя не выдали. Будто и не было Бориса и Маши. А если ей тоже суждено исчезнуть?
Лина резко села, подтянула подушку под спину. Вот почему зовёт Голос! Как же она раньше не догадалась! И эти сны, такие необычные, почти реальные….
Голова разболелась. То ли от мыслей, то ли температура поднимается? Она не заметила, как задремала. Проснулась от звонка: динь-динь- трень… Так явственно он слышится в коридоре. Она скользнула с кровати в кресло, открыла дверь. Прямо на неё ехал велосипедист. Затормозил и остановился.
- Тимур?
Тёмные, чуть раскосые глаза, смуглая кожа, будто растрёпанные ветром, волосы.
Мальчик внимательно смотрел на неё:
- Да, это я, Лина.
- Это ты меня всё время звал?
- Нет.
- А кто же тогда? Я думала…
- Я ждал. Когда ты увидишь меня. Но это зря. Ты всё равно не знаешь ответа.
- О чём ты, Тимур?
- Теперь это неважно. Ты же меня не боишься?
- Тебя – нет. А вот Голоса…. Как я теперь узнаю, кто это? Кто меня мучает? Зовёт все время?
- Я покажу тебе. Смотри.
