- Митяй, одно могу сказать: насилие порождает насилие. Это не наш путь. Время всё расставит по своим местам.
- Но они захватывают мир, растут, идут… Их так много!
- Я думал, ты понял, что они растут только там, где есть почва. Как любое сорное растение. Ты ставишь перед собой непосильную задачу: побороть всё зло мира. Запомни: каждый борется в одиночку. С личным злом и пороком.
- Я знаю это про себя.
- Значит, должен знать и про других. Закон един для всех.
- И никого не загнать в рай пинками?
- Ни пинками, Митяй, ни пряниками. В этом всё и дело.
- Но Эти не уйдут добровольно. Неужели они останутся в нашей семье?
- Как ты сказал?
- В нашей семье…
- Я не ожидал. Ты прошёл путь, Митяй. До таких слов…
- И не остановлюсь. Мне надо идти дальше.
- Вспомни, о чём говорил Иван.
- Что мы Этим не по зубам?
- Точно. Он увидел главное. Эти – только передатчики. Они не создают зло сами, они просто поставляют его туда, где зло – главная пища.
- И всё равно я должен принять решение.
- Прими. Кому сейчас больше всех нужна помощь?
- Лине?
- Тебе видней. Прощай, Митяй. Удачи.
Митяй уже привык, что время изменило обычный ход: он стоит, как зачарованный, напротив всё той же витрины, и словно впервые смотрит в зеркальную поверхность.
Теперь нужно обдумать разговор с Заркомом, и лучшее место для этого – парк. Но на полпути он вспомнил, что в парке сделали снежный городок, и там полно народа.
Ну, что ж, пойдет и он туда. Раз смог преодолеть свой главный страх, то почему не побороться с его отголосками?
А в парке осветили даже дальние закоулки. Везде – прожекторы, мигают гирлянды, запах шашлыков в морозном воздухе.
Митяй прибавил шаг, разогнался, взбежал на центральную горку и съехал по ней на ногах. Есть такая поговорка: «как заново на свет родился». Митяй ощущал что-то похожее: будто долго брёл с тяжёлым рюкзаком, и вдруг позволили этот рюкзак сбросить. И лёгкость появилась необыкновенная…
Дом встретил теплом, и Лина, увидев Митяя, повеселела. Она оправилась после болезни и вплела в золотистые волосы какую-то яркую ленту. Митяй улыбнулся:
- Лина, ты просто королева. Или всё-таки принцесса?
- Как хочешь. Можешь обращаться ко мне: ваше Величество.
Она засмеялась и отложила в сторону любимую «Алису в стране Чудес».
- Где ты был? Расскажи.
- В парке. Там народ гуляет вовсю.
- И я хочу.
- Я, ваше Величество, как верный паж, возьму тебя с собой.
Лина взглянула на него и спросила уже серьёзно:
- Когда?
- Сегодня, Лина. Только не в парк, а в другое место.
- Я об этом и думаю.
- А ты готова?
- Мне кажется, готова. Но, как всегда, - боюсь.
- Это нормально. Конечно, боишься. Но мы пойдем вместе.
- Ну, с тобой – совсем другое дело. Я боюсь – одна. А вместе… Нам сам чёрт не страшен.
- Вспомнила своего?
- Ага, Анчутку. Неужели он есть на самом деле?
- Сегодня, Лин, узнаем. Ты поспи, если получится. Я зайду в полночь.
Кукушка завела самое длинное выступление: двенадцать «ку-ку». Митяй поднялся, нащупал на груди Оберег и пошёл к Лине. Она сидела, напряженная как струнка.
Митяй выкатил кресло в коридор, они приблизились к шкафу вплотную. Оберег засветился, и сразу распахнулась дверь. Лина вздрогнула:
- Голос… Я слышу. Он стал громче.
- Значит, всё правильно. Мы на верном пути.
Но коляска никак не проходила в двери. Митяй, наконец, сказал:
- Лина, ты должна идти сама.
В её глазах стояли слёзы:
- Ты что, Дима? Как?
- Мы на пороге, и здесь уже всё по-другому. Я могу, конечно, понести тебя на руках. Но раз Голос говорит «иди», значит – иди!
Лина закусила губу, оперлась на поручни кресла и приподнялась. Но слёзы всё-таки не удержала, они неровными дорожками стекли к губам. Она сделала усилие, наклонилась вперёд и опять опустилась на сидение.
Митяй подал руку:
- Ты боишься. В этом всё дело. Держись за меня, ты сможешь. Ну, иди!
Она резко поднялась, кресло откатилось назад, и Лина сделала шаг, ещё один…
Дверь захлопнулась за ними.
Их обступила мгла: переход от поздних сумерек к ночи. Но на небе – не луна и не месяц, а солнце — будто в плотной упаковке, и сквозь неё лишь угадываются очертания диска.
И словно стелется дым, кое-где становясь плотнее и шевелясь косматыми рваными краями. Но запаха гари не слышно. Резкий холодный ветер нёс колючую водяную пыль. Ноги скользили по глинистой почве, и не было вокруг ни деревьев, ни кустов, ни даже островка травы.
Митяй и Лина мгновенно продрогли. Лина дрожала, смотрела по сторонам:
- Ты уверен, что мы попали именно туда?
- Да. Другая дверь просто бы не открылась. Тебе холодно?
- Немножко. Но ты знаешь, мне всё равно. Я иду! Понимаешь, иду! Сама!
И она закружилась на месте. Запрокинула лицо, закрыла глаза. Митяю хотелось запомнить это мгновение навсегда. Положить как кусочек цветного стекла в шкатулку, подальше от всех, а когда будет грустно — достать, протереть и посмотреть на свет.
Лина замерла, а потом решительно сказала:
- Нам надо идти. Не стоять же на месте.
- Надо. Только куда?
- Смотри, вроде там, на пригорке, что-то виднеется.
