Гроза усиливалась. Молнии били одна за другой, всполохи метались, отражаясь на мокром асфальте. С треском надломилась и рухнула старая сосна, увлекая в своём падении щуплую фигурку велосипедиста….
* * *
Теперь Митяй знает, куда торопился Тимур, и что хотел спросить у отца. Найдены ответы на все вопросы. Остался только его собственный вопрос.
Зарком сказал: время покажет. Что такое время? Теперь он понял, что оно имеет огромное число вариантов. И в каждом – свой мир. Он попал на их пересечение. Так вышло, хотя – «случайность – проявление и дополнение необходимости». Значит, необходимость в этом есть.
Можно ли изменить прошлое? Вот и к этому вопросу он подошёл вплотную. Найти бы причину – корень всего – и выдернуть его, освободив место для иного варианта. Развернуть спираль и закрутить её в обратную сторону.
Обо всем этом думал Митяй, пока шёл по зимней набережной, подковой обрамляющей маленький город Ковчайск. С одной стороны река стала искусственным морем, которое появилось в результате строительства ГЭС. Другого берега не видно…. Часто и в жизни бывает так: течёт время, а потом возникает нечто, и вот уже всё меняется….
На этот раз Митяй решил поступить так: мысленно нарисовал черту, границу, сосредоточился на ней, как учил Сфинкс, думая лишь о том, что ему нужно попасть в Зордарн и увидеть Заркома.
Получилось. Митяй стоял на крошечной песчаной косе совсем другой реки, сплошь заросшей ирисом и купальницами. И таким пронзительным было сочетание жёлтого с фиолетовым…. Зарком сидел на поваленном бревне. Песок казался просеянным сквозь мелкое сито, зелёные стрелки травинок кое-где протыкали его и гордо топорщились.
Переход из зимы в лето оказался таким резким, что Митяй не выдержал, снял ботинки и носки, пошёл босиком по горячему песку. По дороге стянул шапку и сунул в рукав куртки, перекинутой через плечо.
Зарком улыбался. Митяй присел рядом, зарыл ступни в песок, кинул куртку у ног.
Они молчали минут пять. И так хорошо было просто сидеть рядом и смотреть, как плещется вода, огибая язык косы, а трясогузки деловито бегут по влажной кромке песка….
- Ну, как ты, Дмитрий?
- Нормально. Две недели всего прошло. А как будто пять лет.
- Понимаю. Но ты привыкнешь.
- Это что? Навсегда? Я думал, почти закончилось.
- Ты сам сказал – почти…Так бывает. Что казалось концом, оказывается началом.
- Согласен. Но я не о том хотел поговорить. Мне нужно увидеть её.
- Мать? Я знал, что ты спросишь о ней.
- Зарком, я всё думаю: а вдруг она тогда умерла, или заболела, или кто-то сильно обидел её?
- Нет, Дима, она жива. Подумай, ты правда этого хочешь?
- Я решил.
- Хорошо….
* * *
Митяй увидел узкую комнату: посередине – стол, две кровати, застеленные белыми покрывалами, в углу – тумбочка с телевизором. Между шкафом и сервантом с посудой втиснут маленький холодильник. На полу – разноцветные домотканые коврики. Митяй вспомнил, что точно такие были расстелены в игровой комнате в Доме ребенка. И он любил лежать на них, выстроив перед собой отряд солдатиков и отдавая им команды, которые те выполняли чётко и беспрекословно.
В коридоре слышался непрекращающийся шум: топот детских ног, отголоски разговоров. Похоже на общежитие…. Девочка лет десяти сидела на табуретке, мать расчёсывала ей длинные каштановые волосы. Девочка спросила:
- Ты опять ночью на работу?
- Да. Я попрошу тетю Веру, она здесь переночует.
- Да нет. Я уже привыкла. Не первый же раз. Но ты ведь устала. Только с работы пришла.
- А что делать, Люсенька? Без двух работ нам не выкарабкаться. Главное, чтобы ты как я не жила. У тебя будет свой дом, муж богатый, может, и прислуга. И работать ты не будешь, только деток воспитывать.
- Откуда ты знаешь?
- В зеркало посмотри. Ты же у меня – красавица. Всё у тебя будет. Может, в Москву уедешь. Муж в кино пристроит. Когда деньги есть, всё возможно.
- А Ольга Петровна говорит: учиться надо.
- Ну, насмешила! Сколько у нас в общаге таких учёных? Институты они позаканчивали…Училки в рваных колготках под брюками ходят. Как начнут своё бельишко стирать, глаза бы не смотрели. Нищета. А на одни пятёрки поди учились. Вот и Ольга твоя Петровна. Что хорошего? Замуж не вышла, теперь с вами, дураками, мается. Это разве жизнь?
- А ты вчера такие дорогие трусики мне купила. Вот зачем?
- Привыкай к хорошему. Ты у меня в рванье ходить не будешь. У тебя всё должно быть лучше всех. Я ведь для тебя только живу. Может и мне что на старости лет от твоего счастья отломится. Поживу как человек, копейки считать не стану.
- Да, мам, всё у нас будет.
Картинка сменилась: по знакомой набережной Ковчайска шли две старшеклассницы, изредка останавливаясь. В одной из них – высокой и стройной – Митяй узнал Люсю. Она говорила той, что пониже:
- Ну и дура ты, Лерка. Зачем тебе этот Игорь? Какой от него толк?
- В смысле? Просто он мне нравится. Очень.
- Нравится – не нравится. Что за глупости? Ещё скажи – люблю…
- А что ты имеешь против? Нормальный парень….
- Да какой нормальный?! Отца нет, мать – на прядильной фабрике.
- Ой! А у тебя?
