В книге изложено то нервное состояние, в котором находится человек достаточно пожилого возраста, когда на длительное время он лишается опоры и надежды на помощь его состоянию здоровья; когда для старика давно уже стало понятно, что его возраст нуждается в опеке со стороны.Призыв в армию единственного сына является тем лишением, которое во сто крат обостряет стресс, а, следовательно, и наличие хронических заболеваний до такой степени, что реальность внезапного ухода в мир иной перестаёт быть фантазией, порождаемой страхом.Находясь в таком состоянии, автор сообщает о действиях, размышлениях и воспоминаниях как неотъемлемых составляющих его жития-бытия в таких условиях, полагая, что не только с ним одним такое было, с надеждой, что больше ни с кем подобного не случится.Блажко Н.Р.
Именно такое заглавие наиболее точно соответствует современной реальности существования такой категории граждан нашей России, как я.
Одно известно почти точно, что начало убиения старика, коим являюсь лично я в возрасте полных 63 лет, есть дата 7 ноября 2010 года. В этот день утром автобус х120КТ отвёз моего сына Сашу от военкомата в Пыть-Ях на распределительный пункт для прохождения армейской службы.
Согласно повестки, заполненной почему-то красным цветом, сегодня надо было явиться к 7.00 утра на место сбора. Я поднялся уже окончательно в пять утра и сделал соответствующие приготовления, чтобы не мешать остальным. Ближе к семи часам утра я начал поторапливать остальных в силу своей дисциплинированности, хотя сын говорил, что раньше восьми утра они не уедут, поэтому не стоит беспокоиться и торопиться.
Погода не по сезону тёплая (+6°С), но третьи сутки идёт беспрерывный дождь.
Сын оказался прав: призывников увезли в 8 часов 20 минут. Колхоз! Такой вывод о работе нашего военкомата, потому что почти все призывники возле военкомата были до и чуть позже семи часов утра. Все, кто был, изрядно промокли и перемёрзли, потому что к рассвету поднялся холодный ветер. Саша был одет легко, поскольку в Пыть-Яхе гражданскую одежду всё равно надо будет выбросить.
Домой подвезли Сашины товарищи. Войдя в квартиру, почувствовал сильную усталость, но всё же сделал ранее запланированную работу по стирке. Хотелось полежать, но уже подошло время идти на митинг в Парк Победы.
Митинг провёл быстро и эффективно, невзирая на крайне отвратительную погоду, которая была мне совершенно безразлична: не более 30 минут; всего пять выступающих. Приняли резолюцию, возложили цветы к памятнику воинам-сибирякам (1941–1945 гг.) и к памятнику Ф.Э. Дзержинскому у здания УВД г. Нижневартовска. Домой на своей машине подвёз А.В. Смирнов, по дороге обсудили вопрос по образованию.
Дома хотел уже ничего не делать – чувство разбитости не давало покоя. Пошёл в магазин за продуктами, потом погладил брюки на завтра на работу. Больше ничего не стал делать.
Звонил Саша: доехали нормально, на обед был суп (какой – не сообщил). Сказал, что зрение даёт минус 6 %, кровь первой группы, резус отрицательный, что и соответствует установленной группе крови. На основании этого только завтра скажут, в какие войска его определят. Настроение нормальное.
Итак, минус шесть процентов, а военврач Нижневартовска определял около пяти, следовательно, предварительная диагностика была верной: около 6 % потери зрения, и моё заявление военкому Сафарову М.Ш. было справедливым.
Если уж быть точным, то дата отсчёта седьмое ноября согласно заглавия условная, потому что шок из военкомата фактически последовал в середине июня до защиты диплома. Шок был сильный: впервые почувствовал общую слабость, головокружение и вялость в ногах. Впервые несколько раз повело при ходьбе, что потребовало усилий удержать равновесие на дороге.
Шок вызван был тем, что военкомат назначил комиссию и определил недельный срок. Это вызвало проблемы не только с поступлением в вуз, но и защиту диплома в техникуме военкомат поставил под большой вопрос – фактически срыв защиты. Срочно пришлось решать вопрос переноса графика защиты дипломного проекта на более ранний срок. Проблема довольно сложная, а через неделю военкомат сообщил, что призыв в армию пока откладывается до осени.
В последние годы нет чёткой продолжительности срока службы, и официальный год службы уже, как правило, увеличивается на 1–4 месяца. Но не это главное. Главное – наш возраст пенсионеров! Нельзя так поступать со старыми людьми: мы можем уйти в мир иной в любой момент, и забирать последнюю надежду у нас в этом нашем проклятом мире – преступление, которое совершает наша государственная власть! Такими фактами она демонстрирует свою враждебность к простым людям – к нашему населению.
Я ставлю себе цель писать ежедневно со дня призыва, но не знаю, смогу ли это выполнять, и не знаю, сколько времени смогу вообще делать записи, потому что нет никакой гарантии относительно моего состояния, а также относительно условий и положения современной российской армии, боеспособность которой методично продолжает уничтожаться по воле западного капитала, прежде всего американского. То есть возникла серьёзная тревога о том, как будет проходить служба и какая она. Одним словом, вызван поток мыслей невероятных по разнообразию, тревоге. Во многих случаях доходящих до абсурда, но я ничего не могу поделать с ними. Пытаюсь от них избавиться, отмахнуться, но они упорно и постоянно преследуют меня. За этот период с июня по сегодняшний день многократно задавался вопросом: «Почему такое со мной происходит?» – и каждый раз ответ один и тот же однозначный: «Старость!»
