Днем и ночью хорошая погода (сборник) полностью

Лоранс: А потом, в воскресенье вечером, Этьен рассказал мне о вас, о себе, обо всем, чего я не знала — чего никто не знал.

Зельда: Да, знаю, вернее, могу вообразить, что говорилось о нашем браке через пять лет. Вы мне расскажете или лучше я это сделаю сама?

Лоранс: Честно говоря, если уж вообще об этом надо говорить, то я предпочла бы, чтобы это сделали вы.

Зельда: Хорошо. «Вот Этьен д’Уши́, который женат на внучке Ван Пеера, ну, знаете, заводы Ван Пеер. Совершенно чокнутая, нимфоманка, да еще и алкоголичка в придачу. Бедный молодой человек, он столько вытерпел, но все равно дело кончилось Брабаном». Точка. Я не ошиблась?

Лоранс: Ни единым словом… Так вот, Этьен рассказал мне о вас, о том, какой вы были, о вашем обаянии, о вашем уме и о том, что его терпение, о котором все говорили, на самом деле было вовсе не терпением, а настоящей пыткой для хорошо воспитанного человека, невыносимой пыткой. Возможно, это противоречие между блестящим сорокалетним красавцем и мучеником и стало настоящей причиной, почему я его полюбила. Я не говорю здесь о роскоши, которой окружен Этьен, о его безбедной жизни, которые тоже имели для меня определенное значение. Я ведь родилась в небогатой семье, приличной, но очень стесненной в средствах.

Зельда: Ну так что же вы еще хотите узнать, Лоранс? От меня вы вряд ли узнаете что-то новое, наоборот, это вы мне открыли глаза на некоторые вещи, например на то, что мой муж был одной из моих жертв. Мне очень жаль, хотя теперь, пожалуй, поздно жалеть. (Внезапно переходя на светский тон.) Я очень тепло отношусь к Этьену, он и правда отлично держится. Вы знаете, он же провел несколько лет в Итоне. Что бы там ни говорили, а эти англичане умеют воспитывать молодых людей…

Лоранс открывает рот, чтобы что-то возразить, но Зельда уже повернулась к ней спиной, и Лоранс оставляет попытку. Пауза.

(Звонким голосом.) Внимание, внимание, Лоранс… Вставайте! Бежим! На нас надвигается Дорис, одетая как труженица полей, с кошелкой в руках. Вы знаете, что она каждую субботу ездит в Вильфранш на базар за овощами? Они там дешевле, чем в магазине.

Лоранс подходит вслед за ней к окну, и они со смехом смотрят куда-то наружу. Зельда кладет руку Лоранс на плечо.

Она берет автофургон, прихватывает с собой нашего беднягу-дворецкого, а тот — такой сноб — терпеть не может открытые рынки, ему подавай лучших гастрономов. Она привозит тонны, десятки ящиков. Помните, я говорила вам, что мой дедушка оставил ей четверть своего состояния? Так вот, это все же четыре или пять миллиардов, знаете ли… Я пошла одеваться.

Лоранс: А я спасаюсь бегством.

Они выходят, каждая в свою дверь. Появляется Дорис. На ней и правда брезентовая ветровка, на голове платок. У нее румяные щеки и довольный вид. Входя, она кричит во весь голос.

Дорис: Репка… Репка на два с половиной кило, дыни по шесть фунтов каждая, топинамбуры просто гигантские — я таких никогда не видела! В этом году творится что-то невероятное! Огромная репка, шестифунтовые дыни, топинамбур гигантский…

Дорис говорит все тише, потом и вовсе замолкает, заметив, что в комнате никого нет. Она закрывает сумку, которую держала раскрытой, с разочарованным видом садится у чайного подноса и нехотя съедает несколько тостов. Входит Этьен в халате.

Дорис(вновь обретя голос): Дыни по шесть фунтов каждая… (Снова открывает сумку.) Топинамбуры просто гигантские, репка на два с половиной кило… Представляешь, Этьен?

Этьен(твердо): Нет, дорогая Дорис! Нет и нет! Только не сейчас! Я не сомневаюсь, что ты открыла новые чудеса природы, только, умоляю, не делись своими открытиями со мной! Меня никогда не прельщали овощи, никогда. Правда, Дорис, не с утра! (Садится рядом с ней и тоже вяло грызет тост.)

Дорис(закрывая сумку): Ты не понимаешь, как это приятно — потрудиться в поте лица, чтобы семь потов сошло…