Украинский писатель Натан Рыбак хорошо известен читателям по романам «Переяславская рада» и «Ошибка Оноре де Бальзака». Н. Рыбак — один из крупнейших исторических романистов в современной украинской литературе. Его книги переведены на многие языки, а эпопея «Переяславская рада» удостоена Сталинской премии первой степени.Роман «Днепр» написан автором в конце тридцатых годов, а в пятидесятых коренным образом переработан. В этой книге повествуется о событиях, происходивших в низовьях Днепра, на Херсонщине, в канун первой мировой войны и о борьбе украинского народа с иностранной интервенцией в 1918–1919 гг.В первой части романа развернута широкая картина жизни плотовщиков — сплавщиков леса, батраков и рабочих лесопромышленника Данила Кашпура, мечтавшего стать первым капиталистом, самым богатым хозяином на Украине. Война, а затем революция помешали осуществлению его замыслов. В деревнях обостряется классовая борьба. Плотовщики пошли в партизаны. Главные герои романа— Марко Высокос, Кирило Кажан, братья Чорногузы, отец Марка — коммунист Кремень в рядах революционных войск вступают в борьбу с интервентами. Деревенское кулачье и помещичьи холуи перекидываются на сторону сперва немцев-оккупантов, затем Петлюры. Роман заканчивается батальными сценами разгрома интервентов и освобождения Херсона.Книга написана в романтическом ключе. Образ великой реки — Днепра связывает воедино все события, окрашивает особой эмоциональностью переживания героев, придает всему повествованию мажорность и величественность.
Марко лег на занесенный снегом берег и, вытянувшись на руках, осторожно приложил ухо ко льду. Несколько секунд ничего не было слышно, но вскоре он уловил подо льдом как будто глубокие вздохи. Паренек поднялся на ноги и быстро пошел по берегу. Ветер швырял в лицо снегом, мешал идти. Марко остановился и жадно вдохнул запахи мартовской влаги, предвестницы близких весенних ручьев.
Глаза Марка измерили темную глубь неба, поискали звезд — и не увидели. Паренек поглядел на реку. Днепр лежал недвижно в пологих берегах. На той стороне прижимался к горизонту лес. По льду шла поземка. Тревожный звон раздавался в воздухе. Но глубокая ночь, южный ветер, клокотание воды подо льдом — все это наполняло грудь радостью.
Марко застегнул полушубок и пошел быстрее, больше не озираясь и не меняя четкого ровного шага. Неясными черными силуэтами вставали перед глазами хаты. Минуя огороды, он выбрался на улицу. Во дворе у Беркуна заскулил пес. Марко перегнулся через тын и ласково позвал:
— Серый, Серый!..
Собака дрожа прижалась к тыну. В темноте блестели угольки ее глаз.
— Это ты, Марко? — окликнул кто-то из глубины двора.
Марко узнал Антона. Тот вынырнул из темноты и оперся локтями на тын.
— Откуда?
— А так. Брожу, — загадочно усмехнулся Марко.
— Броди, броди, — одобрительно произнес Антон.
Он показал рукой на край села, где на холме мерцали тусклые огоньки.
— Новый приехал. Говорят, бородатый, в сапогах, бечевкой подпоясывается, одно слово — мужик.
Марко, погруженный в свои мечты, только выслушал Антона, ничего не сказав.
— А нам все равно, — продолжал Антон, глядя на пса, который дрожа прижимался к его ногам, — для нас и Русанивский был хорош, и этот, верно, не хуже будет.
Антон был старше и привык относиться к Марку свысока. Но он не мог не заметить смущенного вида товарища, свернул цигарку и закурил. Марко дивился, как умело Антон зажигал на ветру спичку.
Пес заскулил протяжно и тоскливо.
— А иди ты к бесу! — рассердился Антон, ударил собаку ногой изо всей силы, молча отошел от тына и скрылся в темноте. Марко еще с минуту постоял один, хотел окликнуть Антона, но махнул равнодушно рукой и ушел.
Дома, лежа на топчане, Марко пытался уяснить себе причину гнева товарища. На печи не унимался сверчок, на чьи монотонные песенки мать возлагала большие надежды: по ее словам, счастье непременно должно поселиться у них в жилище.
Мать на печи спала неспокойно: ворочалась, кашляла. Ветер хлестал по стеклам, шуршал под стрехою. В маленьком оконце синела ночь. Марку не спалось. Его больше не занимали Антоновы заботы. Он мечтал о будущем. Пускай в усадьбе новый хозяин. Что Марку до него? Вот начнется паводок, спустят на Днепр плоты, возьмет Марко в руки дубок[1], станет на связанные колоды, и пойдет гуляка-ветер рвать на груди его легкую сорочку. Поведет Марко плот в далекий путь, минуя убогие села, проплывая мимо больших городов, через страшные пороги, — в город Херсон, откуда рукой подать до бескрайнего сказочного моря.
Круты и чудесны берега Днепра. Ходит по тем берегам вековая слава. Выпало Марку на долю пронести весной мимо тех берегов в первом плавании свое юношеское сердце. Новых людей, новые места увидит он. В кармане заведутся лишние рубли, мать не будет жаловаться на бедность, может быть, скрасит их жизнь достаток. Скорей бы паводок! Мать на печи захлебывается в приступе кашля. Марку страшно становится от внезапной мысли, что она умрет. Он закрывает глаза и впивается пальцами в соломенный тюфяк. Как сделать, чтобы полегчало матери? И тут на весну вся надежда. Вязаньем не разбогатеешь. А будут деньги, можно и в город отвезти, к доктору.
Одна у парня надежда — поплыть на плотах.
Бьет ветер в окна, забрасывает их полными пригоршнями снега. А Марко знает: пронесут после паводка быстрые днепровские волны караван плотов и на одном из них будет стоять Ивга. Из-под пестрого платка выбьются пряди пшеничных волос. И Марко закричит с берега: «Ивга! Ивга-а-а!»
Мать зашевелилась на печи, подняла голову над подушкой:
— Чего ты? Снится тебе что?
Лицо Марка в темноте покраснело.
— Ничего, мама, спите, спите! — А сам подумал: «Ишь, замечтался. Вот бы Ивга узнала».
