Всем своим сыновьям он запретил драться между собой, даже на тренировках, и мудрость этого решения никогда не была очевиднее, чем сейчас. По аурам стало ясно, что Джайан и Асом без колебаний убьют друг дружку – лишь бы расчистить путь к Трону черепов.
– Я не позволю моим сыновьям собачиться, как най’шарумы в очереди за кашей!
Асом повернулся к нему и поклонился:
– Как прикажешь, отец, но ты не ответил на мой вопрос. Мне запрещено сражаться с братом. Мне запрещено сражаться с алагай. Ты ликвидировал должность андраха, и стало незачем сражаться с Дамаджи за трон. К чему мне было ежедневно учиться воевать, если я должен праздно смотреть, как по земле шагает Алагай Ка?
Джардир замялся. Правду сказать, не согласиться трудно. Молитвы этой ночью не помогут. Но для его народа Дамаджи и дама не просто святые люди, они еще и мирские вожди. Клирики – мастера шарусака, однако все они, кроме Ашана, ни разу лично не встречались с алагай, и толку от них в предстоящем сражении мало. Но когда в конце концов наступит рассвет, они станут крайне важны для восстановления порядка.
– Твои слова разумны, – признал Джардир, – но Джайан прав в том, что алагай – враги, к которым дама не готовы. А сам ты сказал: Ущерб не то время, чтобы бросать на алагай’шарак необученные войска. – Он понизил голос и обвел Копьем мужчин в белом. – Дама изольют благословения Создателя на сборные силы и отправятся в подземный дворец.
Асом ничем не выдал своих чувств, поклонился и с достоинством выпрямился вновь, но его аура кипела от гнева, а у Джайана – плясала от восторга. Джардир уже пожалел о принятом решении, но дело сделано, и он не мог пойти на попятную, когда восстать готовится вся бездна Най.
– Ступайте! – Он хлопнул в ладоши, и люди потянулись к выходу. – Ашан! – окликнул он, и Дамаджи задержался.
Остальные ушли. Джардир спустился с возвышения, Инэвера следовала на шаг позади.
Ашан находился подле Джардира двадцать пять лет, неизменно поддерживал его, пока тот взбирался по ступеням красийского общества к власти. Дамаджи был женат на его старшей сестре, и в жилах детей текла смешанная кровь. Нет оснований сомневаться в его преданности, но все же Джардир прибегнул к силам Короны, чтобы не только прочесть внешнюю ауру, но и вникнуть в глубины души.
Он узрел в сердце друга, что доверие не поколебалось. Ашан не искал для себя власти и искренне, в отличие от многих Дамаджи, верил, что Джардир – Избавитель, посланный Эверамом для спасения мира. Его удручала судьба Ашии, но он остался фанатически преданным.
– Брат, – Джардир положил руки ему на плечи, – если меня сегодня убьют, ты должен занять Трон черепов.
Аура Ашана изумленно вспыхнула, хотя у Инэверы осталась бесстрастной, – жена ждала продолжения.
– Не колеблись, – внушил Джардир. – Объяви себя андрахом и возьми под стражу Альэверака. Убей остальных Дамаджи, пока не опомнились. – Он сурово посмотрел Ашану в глаза. – Пока не убили моих сыновей.
Ашан кивнул:
– А потом?
– Копье Каджи перейдет к Джайану, но ты сохранишь за собой Корону и Трон, пока Дамаджах не объявит моего преемника.
Аура Ашана побелела от потрясения, но оно сменилось насмешкой, когда он повернулся и всмотрелся в Инэверу, аура которой согрелась от одобрения.
– Ты откажешь в праве первенцу и предоставишь решать судьбу нашего народа женщине?
Джардир кивнул:
– Это она меня выбрала, Ашан. Нам обоим известно, что Джайан еще не достоин и, может, никогда не будет.
– А как же Асом? – настойчиво спросил Ашан. – Я люблю твоего второго сына, как родного, и мы готовили его в андрахи с рождения. Почему же Трон черепов должен занять я, а не он?
– Брат, я заглянул в сердце Асома. Он готов править не больше, чем Джайан, и если воссядет выше брата, улицы зальются кровью. У меня пятьдесят два сына, но большинство еще носит бидо или только-только его сняло. Могут пройти годы, прежде чем станет известен достойнейший.
Он сжал плечи Ашана так, что хрустнули кости. В ауре Дамаджи отразилась боль, но он ее не выдал.
– Ради блага нашего народа ты защитишь мою дживах ка и подчинишься ей, иначе я найду тебя на том свете и мы посчитаемся.
Аура Ашана на секунду похолодела, затем разогрелась решимостью.
– Этого не понадобится, Избавитель. Если ты падешь, все выйдет по твоему слову. – Он поднял взгляд и посмотрел Джардиру в глаза. – Но ты не падай… брат.
Джардир со смехом обнял его:
– Если я паду, то захвачу с собой Алагай Ка.
– На когтях алагай! – взревели воины, и рев долетел до самых Небес.
Джардир с гордостью обвел взглядом войска; Ашан же возглавил Дамаджи в молитвенном обращению к Эвераму, дабы Создатель излил на них милость. Солнце садилось, и хотя до того, как алагай осмелятся выползти на поверхность, еще оставалось время, в тени уже закурилась магия, и чувства Джардира ожили.
Вышколенные и породистые шарумы излучали преданность и уверенность, готовые драться и умирать на когтях алагай в согласии со своими правом и доблестью. Их вера укрепила его – как и знание того, что Инэвера обезопасила внутренний город. Что бы ни произошло, его народ выживет.
