Никита Котов – пациент психиатрической лечебницы. У него и других пациентов больницы своя специфическая рутина: разговоры с врачами, сопалатниками, умеренные активности. Время течет размеренно, но только потому, что большая часть его проходит не в настоящем, а в воспоминаниях о прошлом – там, откуда начинается дорожка к «желтому дому». Стенографист – летописец дотошно записывает все разговоры, которые случаются в стенах лечебницы 1389. Некоторые истории пациентов могут казаться обычными, но это только верхушка айсберга, под которой свои хоррор, слэшер и джалло. Лечебница пытается вернуть людей в нормальный мир, но тонкая грань между реальностью и миром грез, сотканном из травмирующих воспоминаний, может истончиться настолько, что выбраться из него окажется непросто. Получится ли это у пациента Котова, решившего встретиться с травмой лицом к лицу?Комментарий Редакции: Самое страшное в безумии то, что у него есть реальные и рациональные причины. Роман «Дневник 1389» как раз о таких причинах, рассказ о которых в какой-то момент трансформируется в леденящий кровь триллер.
Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)
В оформлении использована фотография: © IvanBastien / iStock / Getty Images Plus / GettyImages.ru
Скорее всего веревочные качели в дверном проёме, которые сделал отец очень крепкие. И мой старший брат, Рома, в этом тоже не сомневается, он раскачивается всё больше и больше, веселью нет предела! Солнце через окно бьет ему прямо в глаза, он щурится. Я, если честно, тоже. Солнце сегодня необычайно яркое. На кассетном магнитофоне играет музыка, но мы с братом еще дети и не разбираемся ни в музыке, ни в качелях. Нам это и не нужно, тем более сейчас, когда за окном солнечный летний день, в коридоре отдыхает велосипед (ему этим летом предстоит искупаться в озере), вся жизнь впереди и в школу еще очень нескоро…
– Смотрите внимательно! – говорит нам с Ромой отец. Он привязывает леску к концу тонкого, но длинного прута, приспосабливает к леске поплавок. Затем берет маленький свинцовый шарик, это грузило, шарик имеет пропил до середины в боку, в этот пропил отец вставляет леску и зажимает шарик зубами. Затем он обматывает конец лески вокруг крючка и особым способом завязывает узел. – Простейшая удочка, ребята! Теперь вы.
Мы с братом повторяем всё с маниакальной точностью, чтоб всё получилось также, как у отца. Прут, леска, поплавок, грузило, крючок. Готово! Не самые лучшие рыболовные снасти, но для нашего маленького озера подойдет. Всё, что мы поймаем, мы, скорее всего, отпустим назад в озеро. И если бы Рома был немного аккуратнее тогда, он не поймал бы на крючок сам себя за большой палец на ноге…
Как же мне нравится этот звук, с которым мой новый фотоаппарат протягивает пленку на кадр вперед. Взвод, щелк, взвод, щелк, кадр за кадром, взвод, щелк. Фотоаппарат, конечно, громко сказано. Скорее пластиковая «мыльница», механический взвод, даже вспышки нет, снимает только на улице в яркую погоду. Таких «мыльниц» у меня две, мы их выиграли в каком-то «магазине на диване». В будущем я обменяю один из фотоаппаратов на проигрыватель виниловых пластинок. И при всём техническом несовершенстве, о котором я рассказал выше, я всё равно получаю удовольствие от моего нового хобби.
– Нельзя допускать, чтобы свет попал на фотопленку! Иначе ничего не получится. – отец как всегда прав. Он показывает мне типичный набор фотолюбителя: фонарь с красным светофильтром; фотоувеличитель; бачок для проявления пленки; ванночки для фотобумаги; красные прищепки, которые при свете красного фонаря казались белыми. Для меня это был шаг в новый, ещё неизведанный мной мир. И даже тот факт, что в нашем городе было тяжело найти химикаты для фотопечати, меня не останавливал. Я с головой ушел в этот увлекательнейший процесс – взвод, щелк, взвод, щелк…
– Никита, сегодня здесь кроме сторожа никого нет! Выходной… Только, пожалуйста не суй никуда руки если хочешь их сохранить – сегодня суббота и отец взял меня с собой на мебельную фабрику, как же здесь интересно! Здесь стоит ни с чем несравнимый запах разного пиломатериала – смолистая сосна; мягкая, податливая осина, самое то для резьбы по дереву; неприступный ясень, к нему нужно найти подход. Горы опилок тут и там, деревообрабатывающие станки, сушильная камера, целый новый мир для 12-летнего мальчика. Именно отец открыл для меня мир столярного дела, которым я увлекся на долгие годы. Я крайне внимательно наблюдал за всем, что он делает, стараясь не пропустить ни одной детали. Именно отец обучил меня всем тонкостям этого ремесла, и в будущем я буду очень благодарен ему за эти знания. Сегодня вечером я усну, не подозревая о том, что этот день навсегда останется в моей памяти.
