Продолжая отщелкивать кадры, Энджел сказал:
— То есть мешок муки должен войти сам по себе?
Беверли-Хиллз, Верхний Ист-Сайд, Палм-Бич, в наши дни, говорит Энджел Делапорт, даже лучший район в любом городе — всего лишь роскошный номер-люкс в аду. За воротами вашей крепости — все те же, одни на всех, улицы в транспортных пробках. И вы, и бездомные наркоманы, вы все дышите одним и тем же вонючим воздухом и слышите один и тот же рев полицейских вертолетов, всю ночь преследующих преступников. Луна и звезды стерты огнями миллиона автосвалок. Все теснятся на одних и тех же тротуарах, заваленных мусором, и наблюдают один и тот же рассвет, мутный и красный за пеленой смога.
Энджел говорит, богатые люди не отличаются особым терпением. Деньги дают возможность просто уйти от всего некрасивого и неидеального. Вы не согласны мириться с уродством. Всю жизнь вы бежите, отстраняетесь, сторонитесь.
Этот поиск прекрасного. Надувательство. Клише. Цветы и рождественские огни. Вот что мы запрограммированы любить. Кого-нибудь юного и прелестного. Женщин с испанского телевидения, с их необъятными сиськами и осиными талиями, словно их трижды перекрутили. Статусных жен, вкушающих обеды в отеле «Уэйтенси».
Слова кричат со стены:
«…вы с вашими бывшими женами и приемными детьми, с вашими смешанными семьями и неудачными браками, вы разрушили свой мир и теперь собираетесь разрушить мой…»
Проблема в том, говорит Энджел, что у нас почти не осталось мест, где можно укрыться. Вот почему Уилл Роджерс советовал всем покупать землю: ее уже больше не производят.
Вот почему все богатеи ломанулись на остров Уэйтенси этим летом.
Раньше это был Сан-Валли, штат Айдахо. Потом Седона, штат Аризона. Аспен, штат Колорадо. Ки-Уэст, Флорида. Лахайна, Мауи. Везде толпы туристов, а местные жители обслуживают столики в ресторанах. Теперь это остров Уэйтенси, идеальное место для бегства. Идеальное для всех, кроме тех, кто уже там живет.
Слова на стене:
«… вы с вашими быстрыми автомобилями, застрявшими в пробках, с вашей роскошной едой, от которой вы разжирели, с вашими дорогущими домами, такими огромными, что вам всегда одиноко…»
Энджел говорит:
— Обратите внимание, как его буквы жмутся друг к другу.
Он делает снимок и говорит:
— Питер очень сильно чего-то боится.
Мистер Энджел Делапорт, он заигрывает с Мисти, накрывает рукой ее руку. Он предлагает ей фляжку, пока та не пустеет. Ну и ладно, и пусть. Лишь бы он не судился с ней, как остальные твои заказчики с материка. Все эти летние отдыхающие, оставшиеся без спален и бельевых шкафов. Все, чьи зубные щетки ты запихивал себе в задницу. Одна из причин, по которой Мисти поспешила отписать дом католической церкви: чтобы на него не наложили арест по суду.
Энджел Делапорт говорит, что защита своей территории — наш природный инстинкт. Как биологический вид мы предъявляем права на землю и защищаем ее. Может быть, мы и мигрируем, вслед за погодой или каким-то животным, но мы твердо знаем, что нам для жизни нужна земля, и наши инстинкты велят застолбить свой участок и не пускать на него чужаков.
Вот почему поют птицы: они метят свою территорию. Вот почему собаки задирают лапу у каждого столба.
Седона, Ки-Уэст, Сан-Валли. Парадокс в том, что полмиллиона людей съезжаются в одно и то же место, чтобы побыть в одиночестве.
По-прежнему обводя указательным пальцем черные буквы на стене, Мисти говорит:
— Что вы имели в виду в тот раз, когда говорили о синдроме Стендаля?
По-прежнему делая снимки, Энджел говорит:
— Этот синдром назван по имени французского писателя Стендаля.
Слова, которые она обводит:
«…Мисти Уилмот отправит вас прямиком в ад…»
Твои слова. Ты, мудила.
Станиславский был прав, мы действительно чувствуем новую боль каждый раз, когда случайно встречаемся с чем-то, уже известным.
Синдром Стендаля, говорит Энджел, это медицинский термин. Он проявляется, когда картина — или любое другое произведение искусства — настолько прекрасна, что ошеломляет зрителя. Своего рода шок. Когда Стендаль посетил церковь Святого Креста во Флоренции, в 1817 году, он потом записал, что едва не лишился сознания от радости. У людей наблюдается учащенное сердцебиение. У них кружится голова. Глядя на великое произведение искусства, ты забываешь собственное имя, забываешь, кто ты и где. У тебя может случиться депрессия и полное физическое истощение. Амнезия. Панические атаки. Сердечный приступ. Судороги.
Просто для сведения: Мисти считает, что Энджел Делапорт — изрядное трепло.
— По свидетельствам современников, — говорит он, — в свое время работы Моры Кинкейд вызывали что-то вроде массовой истерии.
— А сейчас? — говорит Мисти.
И Энджел пожимает плечами:
— Без понятия.
Он говорит:
— Из того, что я видел: в общем, ничего особенного, просто очень красивые пейзажи.
Глядя на ее палец, он говорит:
— Вы что-нибудь чувствуете?
Сделав очередной снимок, он говорит:
— Надо же, как меняются вкусы.
Слова Питера на стене:
«…мы бедны, но у нас есть то, на что зарится каждый богач… покой, красота, тишина…»
Твои слова.
Твоя жизнь после смерти.
