27 января. Суббота. В прошлую среду я был приглашен к обеду во дворец. Кроме меня, были баварский принц Арнульф, граф Лорис-Меликов, Маков, князь Голицын (уральский атаман) и Крыжановский. Главным предметом разговора были, конечно, воспоминания о недавней кампании и зараза в низовьях Волги. Принимаемые в Европе предохранительные карантинные меры имеют вид враждебного против России заговора. Даже Румыния ограждается от нас карантинным кордоном не только по Пруту, но и по Нижнему Дунаю, прерывая таким образом наши сообщения с войсками, остающимися за Дунаем. По этому предмету были обсуждения (в четверг) при совместном нашем докладе с канцлером и Гирсом. Представителям России в Берлине, Вене и Бухаресте поручено протестовать против преждевременных и ненужных стеснений русской торговли и международных сношений.
В четверг происходил во дворце (в Концертной зале) бал, на который был приглашен почти весь дипломатический корпус; государь [однако] держал себя со всеми холодно и сдержанно. Напрасно ждали мы в среду и четверг телеграммы из Константинополя о подписании мирного договора. Вечером во время бала пришло известие, что подписание отложено до субботы вследствие якобы желания самого султана изменить одно слово в ноте, которая по условию должна служить дополнением к договору.
Вчера утром отслужена панихида в годовщину смерти покойного моего брата Николая. Потом было у меня совещание по некоторым вопросам, возбужденным следственной комиссией, учрежденной под председательством генерала Глинки-Маврина, по интендантским делам действующей армии в минувшую войну. В совещании этом участвовали государственный контролер Сольский и полевой контролер при действующей армии Черкасов.
Сегодня утром, по обыкновению, после своего доклада присутствовал я при докладе князя Горчакова и Гирса. Читались депеши графа Шувалова по афганским делам. Посол наш находит неудобным заводить теперь речь с английскими министрами в том смысле, как было ему отсюда указано. И канцлер, и сам государь согласились с этим мнением, но после некоторых моих объяснений положено редактировать новую инструкцию графу Шувалову для устранения всякого недоразумения.
Опять день прошел, и всё еще нет телеграммы из Константинополя о подписании договора.
28 января. Воскресенье. Наконец сегодня утром получены по телеграфу известия как о подписании мирного договора в Константинополе, так и о передаче турками черногорцам Подгорицы, Спужа и других пунктов. Оба события совершились вчера. Известия эти быстро распространились в среде военной публики, собравшейся к разводу, по окончании которого государь подозвал к себе всех присутствовавших генералов и офицеров, объявил им радостную новость и снова выразил свою благодарность войскам за подвиги, совершенные ими в последнюю войну.
На разводе французский посол Ле Фло объявил мне, что покидает свой пост, не желая служить с новым президентом республики (Греви). Вместо него назначается к нам послом генерал Шанзи, имя которого сделалось весьма известно во второй период Прусско-французской войны. О старике Ле Фло будут жалеть в Петербурге; его здесь любили и уважали.
29 января. Понедельник. Сегодня утром, после обычного моего приема (по понедельникам) в канцелярии Военного министерства, я был во дворце вместе с князем Горчаковым и Гирсом. Несмотря на вчерашние хорошие известия, государь был в мрачном расположении духа и обошелся весьма неласково с канцлером. Когда мы вошли в кабинет, государь, передавая князю Горчакову письмо с разными льстивыми фразами, полученное им от Биконсфильда, сказал князю с неудовольствием: «A Votre place je me serais offensé d'une telle flatterie; évidemment il se moque de Vous»[44]. Канцлер проглотил эту горькую правду и начал объяснять, что назначаемый к нам на место лорда Лофтуса новый английский посол всегда был другом России и принадлежит к либеральной партии, следовательно, он не из числа приверженцев теперешнего торийского правительства. Однако же государь сказал, что, несмотря на то, ничего хорошего не ожидает от Биконсфильда. Затем канцлер прочел заготовленный ответ на последние депеши графа Шувалова по афганскому делу. Были еще объяснения по разным второстепенным вопросам.
В Государственном совете прошли сегодня весьма продолжительные прения по двум серьезным делам: об отмене узаконений относительно предельного роста (процентов) и заключения в тюрьму за долги. Значительное большинство высказалось в пользу отмены по обоим делам, несмотря на веские возражения меньшинства.
