17 августа. Понедельник. Приезжает Плеве, и я передаю ему, что следует, из разговора с великим князем Михаилом Николаевичем относительно его взглядов на 13 октября. Плеве рассказывает неизвестные мне подробности создания Дворянского комитета. Несколько дворянских собраний представили Государю ходатайства чрез Сипягина, который при докладе Государю внушил мысль об учреждении комитета под председательством Дурново, который, разумеется, принял это с восхищением. Дело тянулось. Государь советовался с Воронцовым. Во всем этом играла роль Мария Федоровна, слушая болтовню Шереметева, Кутузова, Сипягина, кои все трое и были назначены членами комиссии. Делопроизводителем назначен Стишинский, которому приказано заготовить рескрипт с изложением программы, к начертанию коей председатель оказался неспособным, потом признано за благо никакой программы не издавать. Можно ли назвать такие распоряжения государственными, и так ли Россия управлялась прежде?
К завтраку приходит мой товарищ по Совету Н. С. Абаза, удалившийся из Петербурга и посвятивший свою деятельность организации Новороссийского побережья. Рассказывает много о богатствах всякого рода, коими край изобилует.
Абаза — человек ума ограниченного, с огромным самомнением, сомневаюсь, чтобы его деятельность принесла серьезные результаты. Он нашел в окрестностях Сочи чрезвычайно живописную местность, в которой Государь собирается строить дворец и даже, кажется, намеревается нынешней осенью осмотреть эту местность.
Свое переселение из Государственного совета на черноморское побережье Абаза объясняет здоровьем и тем, что ему опротивел Петербург, где умерла его жена; но рядом с этими побуждениями играет роль уязвленное самолюбие человека, не имевшего никакого успеха в своих попытках политического красноречия.
В 3 часа закладка на площади Колымажного двора нового здания Музея изящных искусств[539]. Собрано более миллиона рублей для сооружения здания, в котором помещены будут слепки с произведений архитектуры и орнаментации целого света. Залы распределены по эпохам и народностям. Устройство каждой залы принято на себя отдельными личностями из наиболее богатых москвичей. Во главе их Нечаев-Мальцев, пожертвовавший 280 тысяч, Юсупов и т. д.
Для помещения слепков не стоило сооружать миллионного дворца. Очевидно, мысль внушена музеем нашего училища. Неизвестно, почему музей будет называться музеем Александра III.
Закладочный молебен служит митрополит. По недоразумению Их Величества, положив камень, следуют указанию профессора Цветаева, идут осматривать проект постройки, а затем уезжают, а митрополит, подождав несколько, возвращается к окончанию молебна среди некоторого смятения между присутствующими членами императорского семейства и другими приглашенными.
Обедаю у Юсуповых и в 9 ½ являюсь на бал к великому князю генерал-губернатору. Толпа и жара страшные. Дождавшись приезда Их Величеств, отправляюсь на поезд и измученный праздничной гимнастикой возвращаюсь в Петербург[540].
Лето 1898 [года] мы провели на Царскосельской даче. В одну из поездок в Михайловское к великому князю Михаилу Николаевичу я заявил ему ходатайство попросить для меня у Государя разрешение отлучаться из Петербурга в отпуск без испрашивания всякий раз высочайшего разрешения. Император весьма благосклонно на это согласился. Я поехал благодарить его в Александрию и при этом заявил, что мое ходатайство имело поводом исключительно нежелание его беспокоить просьбами об отпуске, когда мое здоровьем требует отлучки из Петербурга, но что я готов в него возвращаться всякий раз, как я могу на что-либо понадобиться, быть полезным.
Я: «Когда Вашему Величеству угодно, по первому Вашему слову буду стоять пред Вами, как сегодня».
На этом мы расстались.
Слова эти могли [иметь] некоторое значение вот по какому поводу. Пять лет тому назад, при рассмотрении в Государственном совете представления министра внутренних дел о неотчуждаемости крестьянской земли, я был противником этой меры и состоял в числе лиц, настаивавших на необходимости назначить высшую вневедомственную комиссию для рассмотрения всех вопросов, накопившихся после 19 февраля 1861. Такая мысль был принята Советом, мнение коего утверждено Государем, но вслед за тем Дурново испросил у Государя секретное повеление об оставлении такого решения без исполнения.
В одном из последних отчетов государственного контролера было упомянуто об умножении недоимок в Центральной России. Министр финансов Витте, представляя объяснения на это замечание и доказывая, что вся тягость управления и его огромных расходов лежит главным образом на великорусском крестьянине, коего юридический и материальный быт в неопределенном и необеспеченном во всех отношениях положении возвратился к необходимости создать вневедомственную комиссию, которая бы урегулировала законодательство о крестьянах.
