14 июля. Похороны преждевременно погибшего великого князя Георгия Александровича. Я никогда ничего дурного о нем не слыхал. Отличительной его чертой была чрезвычайная застенчивость и скромность. Он был слаб здоровьем от рождения, но отец и мать его не хотели тому верить, и таким образом постоянное расстройство желудка перешло в чахотку. Последние семь лет он прожил на Кавказе, где хороший климат несколько продлил его жизнь. Рассказывают, что он там влюбился в некую княгиню Бебутову, которую вследствие того выслали в более отдаленную местность. С этого дня он возненавидел свою мать, встреча с коей всегда сопровождалась тягостными сценами и ухудшением его здоровья. Умер он, катаясь на автомобиле, подаренном ему матерью. Горловое кровотечение продолжалось несколько минут; прогуливался он одиноко и скончался на руках мимо проходившей крестьянки из молокан[582], которых ныне так ожесточенно преследует правительство.
Накануне похорон мне пришлось дежурить два часа во время обедни, покуда народ был допущен на поклонение. Со мной дежурили Имеретинский и Балашев. В день похорон церковная служба продолжалась три часа, что превосходит нормальные силы человека. Пение превосходно, внутренний вид собора испорчен множеством венков, цветов, надписей, все это сделано из серебра и при том с полным безвкусием. Присутствующих гораздо более, чем можно было ожидать в эту летнюю пору. Императорская фамилия, конечно, в полном сборе и поражает отсутствием чего бы то ни было выдающегося в каком бы то ни было смысле.
17 июля. Уезжая отсюда в Экс для борьбы со своей несносной подагрой, уношу самое тяжелое впечатление о том, в каком положении находится Россия и, в особенности, ее правительство.
Нравственной силы никакой не чувствуется. Юный император, преисполненный лучших душевных свойств, не имеет ни надлежащего образования, ни практики в делах государственных, ни, в особенности, никакой твердости характера. Его убеждает и переубеждает всякий. Из членов его семейства большинство тянет в сторону своих личных выгод. А сколько-нибудь выше других стоящие, Владимир — по доброте, а Алексей — по уму, вследствие страсти к развлечениям окружены презренными и подозрительными личностями, так что не могут пользоваться влиянием. Всего более на Государя имеет [влияния] его дядя Сергей, но это в полном смысле слова дрянной человек, в душе коего нет ни единого возвышенного, чистого чувства. Другой влиятельный Государев родственник — Александр Михайлович, но это ребенок, хотя и с добрыми намерениями, но не имеющий ни о чем серьезного понятия, а потому представляющий в своих советах большую опасность.
Не стоит говорить о Николае Николаевиче, который думает лишь о том, как бы грубо оборвать кавалерийского офицера да удовлетворить жажду к деньгами своей любовницы из купечества.[583]
Константин Константинович — человек почтенный в своей частной жизни, но весьма ограниченного ума, воображая о себе при этом, что он гений. А это бывает весьма опасно.
Мой добрый Михаил Николаевич мог бы пользоваться влиянием, но вместо того, устраняясь от дел государственных, интересуется лишь артиллерией, где столкновения с военным министром, разумеется, приводят к частым неудовольствиям.
Обо всех остальных, второстепенных по положению и рождению, родственниках императора говорить не стоит. Это заурядные люди без образования, без трудолюбия, заботящиеся прежде всего об удовлетворении всяких аппетитов и неспособные ни на какой душевный подвиг.
О людях, избранных для занятия делами государственными или, правильнее говоря, для завершения в высших инстанциях канцелярского производства текущих дел, трудно сказать что-либо хвалебное.
Высшее по иерархии место председателя Комитета министров занимает Иван Николаевич Дурново, прозванный Иваном Великим как по величине роста, так и потому, что ко всеобщему удивлению призван на великую должность, а также и потому, что в голове у него пусто, как в колокольне. Это блестящий образчик тех малоуважительных людей, коих Александр III считал надлежащими служителями самодержавного царя, как он его понимал.
Беспрекословное послушание, отсутствие личных убеждений, готовность всегда апробовать[584] и хвалить всякие распоряжения высшей власти, полное игнорирование всего того, что жизнь и история мира могли выработать, всегдашняя улыбка, всегдашний поклон как ответ на всякое действие (хотя бы оскорбительное) властного лица, преклонение пред привычками, обычаями, злоупотреблениями, чтобы никогда ни с кем ни о чем не спорить, придавая такому образу действий вид какого-то будто консерватизма. Невежество, безграничное во всем, исключая уменья нравиться тем, кои могут быть им полезными. Беззастенчивая ложь как элементарное средство достижения целей. Так судят о нем все, не исключая друзей его, и, сознаваясь, что он имеет некоторые слабости, признают его приятным и удобным человеком.
