Встал в 9. К половине 11-го был в Union Hotel’е. Показал Грабарю и Виноградову начатую мою афишу. Они согласились со мной, что лучше пустить картину Кустодиева для poster’a, а на каталог выбрать графику. Для этого пошли в магазин, где окантовываются наши вещи. Выбрали очень эфф[ектную], подходящую для каталога обложку Чехонина. Оттуда я пошел на выставку Sert’a[449] на 5th Av[enue], 647. Очень замечательные декор[ативные] панно: сложные, веселые, яркие, эксцентрические, отлично выполненные. Оттуда домой, где меня ждали Ниночка Верховская (теперь – Егоровская)[450] и Mrs. Curtis, знакомые между собой. Я обрадовался Ниночке, мы на «ты», я – «дядя Костя». Долго втроем говорили. Mrs. Curtis оказалась очень культурн[ой] и приятной американкой пожилого возраста.
Осведомленной в иск[усстве], т. к. в течение 3-х лет возила по Амер[ике] «Life of Christ» James’a Tissot[451]. Знает многих худ[ожников] здешних и предлагала мне услуги. После ухода их вскоре приехал Brinton смотреть мои вещи; был от них в восхищении, по кр[айней] мере на словах. Спрашивал цены и предлагал нек[оторые] продать. Ан[ютины] цветы он назвал bijoux[452]. После обеда с одной О[льгой] Л[авровной] (мы вспоминали старину – она расск[азывала] из своей жизни) я покрыл 3 картины лаком, сделал рамочку на рисунок-print, написал А[нюте] письмо. После обеда сидел дома, вечером до поздней ночи втроем (я, Ж[еня] и Елена) переводили кор[откие] биографии худ[ожников].
20 февр[аля], среда
Встал около 12 часов. Снег и грязь. Вчера появилась в Times’e cтатья короткая о нас[453], сег[одня] в «Русск[ом] слове» заметка: выставка картин Сомова открывается 1 марта (sic!). Ходил на Amsterd[am] Ave[nue] покупать гвозди и <чернила –
освещался красивыми цветами, [фильм показывали] на шелковой занавеси. Вернулись в 12 часов и долго еще болтали с Женей.
21 февр[аля], четв[ерг]
Встал и поехал к рамочнику, потом на выставку: обсуждали воспроизв[едение] для постера карт[ины] Кустодиева. К фотографу на минуту – снес Женьк[ин] портрет. Оттуда к Woolworth’у в 10-сент[овый] магазин[459]. Потом купил себе отличную шляпу Stetson’a. На bus’е домой. Пил кофе, читал Joyce’a; обедали без Жени. Женя верн[улся] в 11 часов; опять болтали. Читал письма Мефодия о Мекке, кот[орого] он страшно ругает[460].
22 февр[аля], пятница
Утром поехал на выставку и вернулся только после 6-ти часов. Очень устал, т. к. без передышки помогал Бринтону корректировать каталог. Прочел его вводную статью, он меня неск[олько] раз спрашивал, доволен ли я тем, что он написал про меня[461]. Вечером у нас были Рахманинов и С[офья] Алекс[андровна] Сатина, его belle-soeur[462]. М[ежду] пр[очим] я уговарив[ал] Рахм[анинова] написать балет и предлагал темы: «Diable amoureux»[463], «The Tempest»[464] и «Hannele»[465]. Уехали они рано. После я еще помогал Жене коррект[ировать] каталог.
23 февр[аля], субб[ота] Ездил на 6th Avenue к рамочнику и рано вернулся домой, у нашего дома почти встретил Нину Верховскую и с ней поговорил, она приглашала меня на вечер к ним. К 2 1/2 с Е[леной] К[онстантиновной] в Carnegie Hall в ложу на конц[ерт] Рахманинова. Играл он отлично и много, почти удвоив программу bis’ами – б[ольшей] ч[астью] из своих произведений. Программа такая: fantasy, nocturne, sonata in B flat minor Шопена, variations op. 19 и Invitation to the Trepak op. 72 Чайковского, prelude in B minor Рахманинова, eight preludes и etude Скрябина[466].
По окончании пошел с Женей и Е[леной] К[онстантиновной] в артистическую, где было много народу: Станиславский, Коренева, Pierette’a, антрепр[енер] Рахм[анинова] Foley (?)[467] и др[угие]. Меня пригласили обедать. По дороге к ним с Е[леной]
