Soloist — Alexander Siloti[369]. После концерта ходил в артистическую к Зилоти — он нам прислал билеты. Встретил там О[льгу] Леон[ардовну] Книппер, сильно постаревшую, познакомился с Цецилией Ганзен. Оттуда дочери Рахманинова пригласили к себе, пили кофе и говорили с Рахманиновым о патронаже для нашей выставки[370]. Заехал домой и к 8-ми часам к Гришковским — обедал у них, потом мы долго болтали. Я не рисовал Екатер[ину] Ивановну — было лень начинать. Она обещала попозировать мне для рук и лица фигуры, кот[орую] должен был изобразить на плакате для нашей выставки[371]. Уехал после 11-ти по elevated’у[372] и, выйдя на 140-й улице, долго и нелепо блуждал около 2-х часов, зашел куда-то на East[373]. Никак не мог ориентироваться и в конце концов взял taxi. Лег спать около 2-х часов ночи.
3 февр[аля], воскресенье
Встал в 10 ч[асов], взял ванну. За breakfast’ом болтали. К 2-м с Женей в Union Hotel. Совещание почти до 6-ти часов. Советы давал Цанов. Сегодня умер ex-president Wilson[374]. Обедали дома с Капустиными. К 10-ти я поехал на свидание с Изабеллой Венгеровой к Михаилу Прессу[375] — скрипачу, брату виолончелиста.
Только евреи. Играли отлично струнный квартет Моцарта и квинтет Шуберта. Ко мне приставала некая Miss Marsh, уродливая, сухая еврейка с каким-то американ[ским] скульптором Davidson’ом[376] — хотела меня с ним познакомить. Эта Miss Marsh — разлучница — любовница М. Пресса, которого любит и Изабелла и страдает по нем. Возвращались с Изабеллой по subway’ю. Она мне рассказывала о своей сестре Зинаиде. Я ей объяснил, почему не хотел с ней встретиться в Лондоне, она служит там в АРКОСе[377].
4 февраля
Встретился на Pennsylvania Station[378] с Гришковским. С ним к broker’у[379] и втроем в Custom House[380]. Долго там были. Потом с Гришковским же к Devoe покупать краски для poster’a. Потом я помог купить ему шляпу. Вместе поели в self service’e.
Я — домой к 3-м часам. Немного лежал, пил чай. Разбирал свои вещи. Вечером ездил к Гришковскому, рисовал его жену — этюд для афиши, — самого Ник[олая] Ос[иповича] не было дома. Она все время болтала очень неинтересно, и я понял, что она — дура. Из рисунка у меня ничего не вышло. До 3-х часов ночи писал письма Мифу.
5 февраля, вторник
Весь день провел дома. Вечером в Carnegie Hall слушал стоя оркестр под управлением Стоковского[381] — самого популярного дирижера в Нью-Уорке. После концерта пили чай в cafeteri’ии компанией: мать и младшая дочь Рахманиновы, Авьерино и супруга (?) …[382]. Днем написал по-английски свою биографию[383]. Читал Symons’a «Figures of Several Centuries»[384]. В концерте исполнялась «Шехерезада» Римского-Корсакова.
6 февр[аля] [19]24 года, среда[385]
Видел <…>[386] сон <…>[387]. К половине 2-го поехал в Central Palace на Lenox Avenue. Там без конца ждали приезда дуанов[388], уходили пить кофе и опять возвращались. Много слышал рассказы Сытина о старине и его предприимчивости. В 4 [часа] ящики приехали с пломбой таможни. Я поехал делать визит Crane’у (31 E[ast] 12th St[reet]), но он уехал в Chicago. Сел на subway и неверно — приехал на 125-ю улицу, но [не] на Lenox A[venue]. Плутал немного, но долго[389]. После обеда (сегодня рождение Е[лены] К[онстантиновны], о кот[ором] я не знал) поехал на заседание в Union. Там Brinton, много разговоров. Судьбинин[390] и Сорин были тоже.
В 11 я уехал на Broadway. Купил Е[лене] К[онстантиновне] 2 ф[унта] шок[оладных] конфет. Письма сег[одня] от А[нюты] и Димы, откр[ытка] от Мифа. Мекк, по-в[идимому], не приедет, судя по телегр[амме] от Мифа[391]. У Ник[олая] Ос[иповича] явилась блест[ящая] мысль выписать Серг[ея] Волконского[392] для lectures[393]. Дома пили чай и болтали.
7 февр[аля], четв[ерг]
К 12-ти с Mr. Gree[394] к broker’у Гольцеву, с ними в Custom House’е[395]. Нам дали очень симпатич[ного] examiner’a[396]. На выставке он с нами до 4-х час[ов] рассм[атривал] ящики, мас[ляные] карт[ины] не вынимал все, интер[есовался] грав[юрами] и всем тем, что подлежит tax’е[397]. Увы, мой фарфор — 70 % пошлина, Анют[ины] цветочки — 30 %[398]. Усталый поехал домой с фарфором и тремя миниатюрами. Замерз на top’е[399] bus’a. Лечил себя водкой. После обеда показывал свой фарфор и миниат[юрные] картинки. К 10-ти поехал к Гришковским, там были Захаров и Капустины. Болтали с Кап[устиным] о театре и пр[очем].
8 февр[аля], пятница
