Читаю высказывание еврея Людвига:1 "Когда Гитлер уйдет со сцены, Германия вернется к формированию старых партий: снова будут коммунисты, социал-демократы, центристы и проч.". И произносит он это совершенно спокойно. Очевидно, поделить все сущее на живое и мертвое может только ствол огнестрельного орудия.
Август, вероятно, был такой же посредственностью, как и Гитлер. Но Гитлер - Август ли это? Может, кто-то другой, еще до Августа. Марий?
- Афины еще за 5 минут до Херсонеса имели превосходную армию, отличный флот, нескольких союзников. Военная сила сдается последней. Броня разъедает душу. Снова одни герои, и это в то самое время,
1 По-видимому, речь идет об Эмиле Людвиге (1881-1848), который был автором книг исторического и биографического характера. Покинув нацистскую Германию, он получил швейцарское подданство.
когда интеллектуальная верхушка нации повредилась в уме.
Предположим, что мы выйдем победителями. Что мы будем делать с 80 миллионами немцев? Система Морраса устарела. Восстановить Австрийскую империю? Великую Польшу?
- Некогда я предсказывал конец Британской империи. Содружество наций? Они прибегнут к покровительству Соединенных Штатов? Индия?
Об остальном мире и говорить нечего. Итак, чем будут жить англичане? Мальтус или же "мясорубка" нынешней войны.
- Гитлер и Сталин. Ср.: Наполеон и Александр в Тильзите.
Слишком много людей заинтересовано в падении Британской империи.
- Забавно, сейчас все евреи, которых я встречаю, играют на поражение. Капитулянты. Крысы бегут с тонущего корабля.
- Общественное мнение становится все хуже и хуже. Всех подкосила история с Польшей. Мой консьерж, швейцарец, хочет уехать. Моя домработница родом из Люксембурга не знает, куда податься. Крысы.
18 сентября
Отправляюсь в качестве связного с английской армией.
Делаю это машинально, по старой привычке создавать видимость хоть сколько-нибудь мужественного поведения, но без всякого энтузиазма.
Я мечтал освободится от призыва, и мог бы сделать это без особого труда (аортит, болезнь печени, гемор-Р°й, грыжа), а потом тихо, спокойно посвятить себя Истории религий. Но человек всем обязан самому себе!
Впрочем, возможно я вовсе ничем не рискую, получив это назначение. Может, я даже рискую меньше, чем в Париже. Может, я еще отправлюсь в какую-нибудь действующую часть. Кто знает, куда меня занесет.
В любом случае, я готов и поразвлечься разок-другой, и часами маяться от скуки, водиться со всякими придурками, и я глубоко сожалею о своих занятиях. У меня в голове было несколько интересных замыслов.
Если бы можно было начать все сначала, я бы стал историком - историком религий (греческие истоки католицизма).
У меня не было ни склонности, ни четкого желания стать политическим писателем.
Что касается художественной прозы, я только-только ощутил в себе способность написать роман, который был бы действительно свободным творчеством. Мне нужно было достичь того возраста, когда возможна чистосердечная исповедь, когда я могу обозреть свою жизнь как нечто законченное, завершенное во времени (ср.: Стендаль, Достоевский).
Спасибо Белукии, которую я любил, подарившей мне самую красивую любовь. Спасибо также Николь: я хотел бы ей воздать по заслугам. Думаю, что Конни Уош меня не любила, не сумела меня полюбить.
Я прощаю Бернье1 и Арагона.2 Пусть и они меня простят.
Надо будет опубликовать:
1) ряд любовных поэм к Белукии ("Плюнь на Ангела" и проч.);
2) мои две поставленные пьесы ("Свежая вода" и "Командир");
1 Жан Бернье (1894-1975) - французский писатель и публицист крайне левого толка. Автор замечательного романа "Прорыв" (1920), посвященного войне. Близкий друг Дриё, присутствовавший на его похоронах.
2 Луи Арагон (1897-1928) - французский писатель, начинавший свой творческий путь с группой поэтов-сюрреалистов.
3) мои свежие заметки о политике и на другие темы. Отрывок из дневника за сентябрь 1939;
4) использовать всю имеющуюся правку к "Вопро-шанию", "Дну ящика", "Последовательности мыслей". По крайней мере то, что уже почти окончательно внесли в "Вопрошание".
Хотел бы я написать еще один короткий роман о крахе - "Смерть Франции".
Пьесу о Шарлотте Кордэ: "Насилие против насилия".
Том по истории религий, чтобы доказать, что католическое христианство является достойным наследием мистических верований и греческой философии, а не еврейства.
Проникновенные и злобные воспоминания, каковых заслуживает современное французское общество.
Комедию о дружбе.
И больше ничего о любви.
Религиозное и политическое завещание
Я умираю в католической вере, которая в гораздо большей мере наследует античной, греческой и арийской религиям, нежели иуда-изму.
Я умираю антисемитом (уважая евреев-сионистов).
Я умираю моррасовцем, раскаиваясь, что недостаточно послужил Моррасу и Аксьон Франсез.
Что не стал достойным последователем Морраса.
Я плюю на радикалов и франкмасонство, которые погубили Францию.
Париж, 15 сентября 1939.
30 сентября
