1 По соображениям чисто тактического порядка (которых не знал Дриё) Гитлер, который хотел использовать побежденную Францию, чтобы покончить с Великобританией, сумел скрыть свои долгосрочные планы политического уничтожения Франции, несмотря на жестокость и непопулярность некоторых пунктов договора о перемирии (выдача Германии лиц немецкого происхождения по указанию победителя), договор о перемирии, действительно мягче по отношению к договору 1918 г.; так, например, он не предусматривал передачу французского флота в распоряжение Германии, тогда как договор 1918 г. предполагал выдачу победителю 160 немецких подводных лодок и интернирование всего остального флота. Для того чтобы вконец не разорить Францию, Гитлер оказал давление на Муссолини, претензии которого вначале были чрезмерными (оккупация всех французских территорий к востоку от Роны). Сильно урезанные марашалом Бадольо, эти условия перемирия с Италией являлись крайне умеренными.
вание. Это один из способов снять ответственность с политических руководителей, которых он желал видеть недалекими, продажными и неэффективными. Такой лозунг, видимо, пустили коммунисты и масоны. Существует ли еще организованное коммунистическое движение?
- Каким образом Гитлер собирается завоевывать Англию? Позволит ли длина занятого немцами побережья производить обманные маневры? Достаточно ли у него мощной авиации, подводных лодок и дальнобойной артиллерии, чтобы обеспечить прорыв и занятие плацдарма?
- Поведет ли он наступление с Булони? Сталин входит в игру с опозданием, подобно Александру перед... Аустерлицем. Гитлер, у которого 150 дивизий, плюс 60 итальянских и венгерских дивизий, может оккупировать Францию 50 дивизиями, употребить на завоевание Англии еще 50, а 50 оставить против Сталина. Собирается ли Сталин захватить румынскую нефть? Каким запасом нефти располагает Гитлер?
Именно из-за страха нападения Сталина итальянцы и немцы не развивают наступление на Египет и Сирию.
- В народе верят, что наше верховное командование действует на руку Гитлеру... Видимо, под действием морального поражения или коррупции командование проводит своего рода интеллектуальную забастовку^), которая усилилась вследствие моральной забастовки людей из народа.
Понедельник, 1 июля
Мерзкая тишина опустилась над Францией вслед за шУмом последних недель; тишина, которая не более отвратительна, чем та, что была прошлой зимой; ти-шина, которую обстоятельства вынуждают признать с еЩе большим цинизмом. Тишина, которую заслужила эта масса скорчившихся эгоистов, которая недостойна имени нации.
Я наслаждаюсь тишиной огромного сада, в котором растут старинные благородные деревья, или брожу ц0 дорогам, проходящим через деревенские равнины. Я мечтаю, размышляю, читаю святого Павла и Шопенгауэра, пишу стихи. Я целомудрен и спокоен. В течение нескольких дней на меня напал какой-то политический зуд, я мечтал о роли, которую должен сыграть в отношениях между немцами и французами. Но блаженная лень побеждает, и я вновь углубляюсь в мысли о религии.
Где сейчас Б(елукия)? Вернулась ли она из Америки? События отмечают неумолимое расставание. Ушел Эрос, и все нас постепенно отделяет друг от друга.
Здесь я вновь встретил женщину, которую уже однажды встретил, но слишком поздно; сейчас и подавно слишком поздно, и все же в ней та же скромная прелесть, и сейчас, как и восемь лет назад, она вызывает у меня нежную привязанность. Еще тогда, восемь лет назад, робость удержала меня и не позволила мне нарушить ее относительный семейный покой, а главное - ее слишком долгая привязанность к мужу. Если бы я был влюблен, то слишком хорошо известно, какой бы это был ужас и как невозможно оторвать существо, всеми фибрами присоединившееся к другому существу. Только грубое вожделение может бросить вас на подобные мучения. К счастью, во мне уже не осталось грубой страсти.
Почти безоблачное целомудрие, как всегда и даже лучше, чем когда-либо, когда находишься за пределами Парижа, который стал единственным местом моих навязчивых идей; тех идей, которые меня истощили, как порочная привязанность.
- Боится ли Гитлер того, что Сталин может оказаться в Румынии?
Объявили, что взят Гибралтар.1 Видимо, не существует ничего более анахроничного, более неуместного, более типичного, что бы могло охарактеризовать как нечто чрезмерное и нечто утомляющее в Британской империи, чем эта скала, завоеванная в XVII веке. Я вспоминаю те патриотическое фильмы, которые нам показывали этой зимой и в которых шотландские солдаты маршировали по этой старинной испанской крепости. Вскоре захватят Мальту, затем Кипр, а после Суэцкий канал.
Но за кем останется Гибралтар? За Испанией? Но тогда, раз уж Танжер тоже испанский город, Средиземное море стало бы практически открытым? Или он достанется Италии? Или Германии?
