Потом В.И. Гусев, который сидел в президиуме, рассказал мне о мизансцене рядом. Занятно. Продолжаются выборы, начальства становится все больше. Сопредседатели, секретари, председатели разных комиссий. Избирают нового оргсекретаря вместо Игоря Ляпина, который болен. У этого парня приличное лицо и хорошая интонация. Но вообще мне показалось, что носороги окончательно захватили все. Из молодежи, может быть, только один Алексей Шорохов. У этого Саши хватка железная, риторика привычная, он далеко пойдет, похоже, он примеряет к себе много новых ролей. На месте без ожидаемого движения остаются Переяслов и Сегень. Сегень, оказывается, в Союзе ведет духовное в литературе. Я вот о чем во время этих выборов думаю: когда-нибудь найдется кто-нибудь, кто соберет сторонников и вместе со сторонниками скажет: а давайте выбирать высшие должностные лица в Союзе тайным голосованием. И карточный домик рассыплется.
Вечером был банкет, который давал губернатор. Когда все поднимались по лестнице на третий этаж в банкетный зал, я подумал: какая бездна писателей существует на свете! Пора на поезд!
Хотел сразу же после семинара уехать домой, но, как и всегда, просидел весь день. В обед традиционно обрадовал меня Владимир Ефимович. Это все довольно длинная история, этапы которой рассматривались в дневниках. Это все об уникальной ограде, выходящей на Тверской бульвар и пришедшей в ветхость. В свое время М.Е. Швыдкой обещал мне 1 миллион рублей на ее реставрацию. До этого мы заказали проект реставрации архитектору Мальчевской, которая по совету нашего куратора Поповой делала нам в свое время ограду и сторожку на Бронной. На этот раз проект и смета оказались еще выше, чем соответствующий проект по Бронной: 3 миллиона 500 тысяч. Причем как-то само собой получается, что лучше всего этот проект выполнит фирма, родственная архитектору. Вскоре к нам приезжает, возможно, в том числе и по поручению министра, моя хорошая приятельница Наталья Леонидовна Дементьева – заместитель министра. Она осматривает ограду, а человек она в высшей степени опытный, и говорит, что смета завышена. Я полагаю. что завышена смета процентов на 40. Но тем не менее министерство деньги дает. Встретившись со мною, М.Е. Швыдкой еще раз это подтверждает. Но министерство просто так, в руки института ничего дать не может, деньги могут уйти только непосредственно в фирму, которая занимается ремонтом. Но велика и сумма, ее опять же, на основании закона, можно передать лишь после торгов и конкурентных сравнений. Я поручаю В.Е. подыскать фирму, которая бы не так бешено завысила смету и по возможности уложилась бы в пределах одного миллиона рублей. Вроде бы такая фирма появилась. Организованы торги, В.Е. едет в министерство, проводит там торги и привозит результат: 3 миллиона 700 тысяч рублей. Я в полном недоумении. А как же та фирма, которая вроде бы согласилась сделать все за миллион? Да это она и есть! Они посмотрели, что здесь в ограде используется белый камень, и сказали, что они ошиблись. «Но ведь мы и затеяли эти торги, чтобы сделать дешевле, ради этого мы уходили и от сметы Мальчевской, за спиной которой и при союзе с Поповой у нас не было бы никаких трудностей?» Владимир Ефимович в подобных случаях или начинает кричать, или моргает глазками и притворяется сиротой. Что здесь, природная непроходимая глупость или злой умысел, сговор с фирмой, откат? Третьего не дано.
