3 марта, среда. Собственно говоря, вся работа закончена, и успокоившись, я даже выспался. Как хорошо спать, когда не думаешь о возможных неприятностях. Но в 11 часов началась пресс-конференция, потом в 5 часов закрытие фестиваля; в 9 – то, что мы называем банкетом, а в 10 я уже уезжал. Это всё была обычно рутинная работа, без особых взлетов, без каких-то необычных поворотов, даже на пресс-конференции вопросов никаких не было. Знали ли уже результаты все присутствующие? Я начал с благодарности жюри, с мысли о том, что явления крупного события на фестивале не произошло. Закрытие, пожалуй, прошло лучше, чем всегда, за счет того, что мы накануне накрутили хвост Трофимову, и он перестал ставить в концерт свою ленинградскую тусовку, а во-вторых, потому, что вёл все это Андрей Харитонов, с его врожденным аристократическим тактом и обаянием. Вот закрытие и прошло академичнее и строже. Как ребенок, радовался Виктор Сухоруков, получивший первую премию за исполнение роли Павла. Но, пожалуй, недоволен был С. Говорухин, даже не потому, что получил приз жюри вместо Гран-при, а потому, что слишком много получил Мельников. С Мельниковым действительно был некий пересол, ему еще дали какой-то очень красивый сервиз, как приз депутатов Законодательного собрания области. Был и председатель этого собрания, молодой, самоуверенный, с неважной речью человек, что стало заметно, когда он заблаговременно поздравлял женщин с праздником. Особенность подобных людей заключается в том, что их иногда и складная речь не имеет никакого содержания.
Конечно, элемент некоторой несправедливости по отношению к Говорухину, наверное, был – все-таки это эпос, пусть и сентиментальный, пусть и просоветский, но эпос. Но решение возникло путем голосования, я свой лишний голос в ход пускать не хотел. У меня и не было своего твердого и окончательного мнения. Ленинградцы, всегда привыкшие держать оборону против москвичей, победили. Основные номинации жюри зачитывал со сцены я. Нужно отметить, зал меня любит, в какой-то момент послышалась музыка, вокруг меня заплясали веселые девушки и надели на меня тулуп и валенки. Это хороший подарок, я рад. Валенки и тулуп очень хорошо вольются в мою дачную жизнь. Предыдущим валенкам я не нарадуюсь. Сам я всего этого груза поднять не мог, и завтра валенки и тулуп повезут на поезде мои ребята, а также ящик с кружками.
Прием в полутемном ресторане не описываю. С энтузиазмом я поел только ананасы, обжаренные в кляре и замаскированные, чтобы их не опознали, под сырники. Но я, наученный прежним опытом, их опознал. Ни с кем не поговорил и не прощался.
В автобусе, по дороге на вокзал, сидел рядом с Сережей Шаргуновым. Он был хорошо выпивши и еще добавлял, его Аня тоже ему помогала. Отношения у них достаточно трогательные, вообще ребята мне очень нравятся, их семейная свобода, их конкуренция, их страстное до пронзительности желание пробиться.
В поезде ехал вместе с Василием Мищенко, которого помню еще по Хлестакову в «Современнике». Много говорили о театре, о премьерах, о том, как Вайда репетирует «Бесов», о Г. Волчек. Целый ряд вещей нам не надо было даже оговаривать, всё было понятно. Вася хотел бы к 50-летию сделать свой спектакль, который со временем, может быть, удалось бы превратить в антрепризу. Я впервые набрался неприкрытой наглости и предложил ему «Имитатора».
Пора и мне что-то переделывать в своей жизни и начинать интенсивно работать.
4 марта, четверг. Встретил меня на вокзале Паша. Позже я убедился, что очень правильно сделал, что еще из Гатчины попросил, чтобы меня встречал именно он, а не Коля. Коля несколько раз не выходил на работу по каким-то своим причинам, а потом, уже днем, когда Паша ему позвонил, чтобы он ехал за Александром Ивановичем, вдруг вспылил и решил в институт даже в назначенный час не приезжать. Мне все это совершенно понятно, это с Колей всегда случается, когда наступает предпраздничное время. Я это предвидел, когда внезапно и скоропалительно Коля женился на внучке Марка Лазаревича Галлая. Он мне рассказывал, как он вписался в дом, во все эти перешедшие по наследству и приобретенные во время перестройки дачи, квартиры и машины. Лера, жена Коли, женщина не только не бедная, но и, кажется, очень энергичная и работящая. Она не успевает всюду, за ее ребенком, за машинами, за квартирами, за дачей надо следить, перевозить с места на места родню, вообще собственность требует огромных усилий, которые русскому человеку, а особенно человеку творческому, очень тяжелы. Жалко, я полагал, что как-то мы Колю, выпускника нашего института, снова к стихам и творчеству приобщим. Дай Бог, чтобы у него все получилось, не будем испытывать и питать к нему зла.
