Дневник. 2004 год. полностью

Я в Кантоне (Гуанчжоу). Надо бы разобраться с новым китайским названием этого города. В Китае иногда кажется, что, если ты ведешь европейский образ жизни, то вроде бы находишься всегда в одном и том же городе, так мало они отличаются по современной архитектуре. Кстати, отношение к старым и даже древним памятникам архитектуры и культуры здесь довольно небрежное. Совсем недавно мне рассказали про один домик в Москве, в районе улицы Чернышевского, на котором стояла табличка «Охраняется государством». Через некоторое время Марина Шаповалова, которая мне об этом говорила, заметила, что, несмотря на дощечку, домик стали ломать, а почти в метре или полуторе, на фундаменте повыше стали строить такой же домик, на котором повесили точно такую же дощечку. Боюсь, что в Китае происходит то же самое. В Пекине из окна моего номера сначала на 11-м, потом на 13-м этаже я видел резко очерченный среди высоких современных домов серый квадрат Хутуна – квартала старых пекинских построек. Внутри каждого участка дворик, вокруг крыши, через двор идут люди, на крышах стоят бочки, как резервные водоемы, скрытая от глаз, идет тайная жизнь – семейная ли, торговая ли… Но теперь таких кварталов в городе, где их было очень много, становится все меньше – дорогая земля, чувство наживы… Но, исчезнув, это никогда не возродится.

В Кантоне меня поселили на 45-м этаже пятизвездочного отеля в центре города, но эти пять звездочек сегодня, по удобствам и порядку, конечно, не те, что пекинские. Всё надо когда-то делать в первый раз: впервые в жизни я живу так высоко, из окна видны крыши даже очень высоких домов, между домов – зелень, тени, всё это похоже на карту, по которой движутся машины и проходят люди. Окна в моем двухкомнатном номере покрыты пленкой, какой-то жилец старательно ее процарапывал, чтобы сделать своеобразные бойницы.

Впервые в жизни начал спокойно давать постоянные чаевые: 10 юаней при приезде в номер, 10 юаней – за то, что спустили вниз чемодан. Жизнь действительно изменилась, я помню нашу советскую нищету, неловкость перед обслугой, которой приходилось платить советскими или болгарскими сигаретами, чекушками водки, немудреными русскими сувенирами. Я люблю быт и, оглядываясь на свой просторный слишком для одного меня номер, понимаю, что между отелями идет энергичное соревнование – в качестве обслуживания, в маленьких услугах, есть ли в номере термос или нет, четыре или три вида шампуня в туалетной комнате, есть ли запечатанная безопасная бритва или только зубная щетка и паста. В отличие от других отелей, в этом было 4 бутылки минеральной воды, правда, на двух висит предостережение: «платное».

Города, как я уже писал, также соревнуются. Когда я ехал из аэропорта, то из машины Кантон напоминал Франкфурт. Какие города мне запомнились в жизни? Лишь те, которые медленно, органически, не спеша, развивались: Париж, Мюнхен, Будапешт, можно говорить о бывшем Пекине. Новый Пекин – нагромождение ущелий, новый Кантон – продолжение Пекина. Сразу после приезда погнали в книжный магазин, в принципе, это областной, провинциальный город. Магазин совершенно удивительный, в нем 160 тыс. наименований книг, которые лежат в продаже, он занимает 10 этажей и 20 тысяч квадратных метров. Большинство книг, конечно, на китайском, но есть и книги на иностранных языках. Мы совершенно нечетко представляем себе китайский книжный рынок, представляем, как все европейцы, – все книги их, как и сами китайцы, – на одно лицо, одинаковы и раскосы. Магазин современный, потому что можно зайти за книгой и купить майку, можно зайти за диском, но увлечься книжкой.

Если говорить об экономике, то 51 % принадлежит государству, 45% физическим лицам, но самые главные цифры – прибыль, она составляет лишь 1%, и в этом залог и того, что книги покупают, и того, что магазин существует. Сделали маленькую пресс-конференцию, на которой самым интересным был вопрос: живут ли в городе крупные писатели? Вроде бы крупных писателей в городе нет.

Так как мы, т.е. представители РАО, являлись гостями министра, то нас принимали на таком уровне. Далее надо поставить восклицание из оперетты Ж. Оффенбаха «Перикола»: «Какой обед нам подавали!» Отчетливо понимаю, что я не самый глупый человек и легко веду диалог с людьми разного ранга, во многом помогаю своей делегации и председателю правления, но все-таки чувствую себя неким самозванцем: я ведь мальчик из другой социальной среды.