Из прошедшего не записал поразительную схватку с тремя героями нашего времени, в которых это время отразилось с особой наглядностью. На 15 тысяч оштрафовали институт представители экологической милиции за то, что мы, по разрешению инстанций, вырубили несколько деревьев вдоль ограды, однако не закрыли – это наш живчик Владимир Ефимович! – порубочный билет. Но все крутилось еще и вокруг сломанного бурей в пятницу дерева. Мы, оказывается, обязаны были дождаться представителя каких-то органов, который должен был подписать акт! Я с удовольствием, мстительно вписываю имя некой Инны Сергеевны Булановой из департамента природопользования и охраны окружающей среды, которая тупо и корыстно – может быть, эти экологические ведомства так же, как и ГАИ, отчитываются суммами штрафов и цифрами правонарушений? – отстаивала интересы бюрократии и ничего больше, а также двух экологических милиционеров, Геннадия Владимировича Королева и Эдуарда Викторовича Савельева. Вам, ребятки – здоровым, сытым, внутренне наглым и не желающим ничего слышать, чтобы, не дай Бог, не допустить до собственной души человеческую суть происшедшего, – лучше бы гоняться за ворами и жуликами, застраивающими сельхозугодья и водоохранные зоны вредными промпредприятиями, в крайнем случае – за угонщиками автомашин. Ждать, чтобы подписать акт! А сломанное дерево в это время висит над тротуаром Тверского бульвара и того и гляди окончательно рухнет на троллейбусные провода! Из своего тихого, ничего не понимающего в жизни писательского далека я шлю вам свое фэ и недружественное пожелание чаще самим попадать в так свойственные нашему времени бюрократические мясорубки!
Но, кажется, я слишком увлекся часто бурлящим в душе возмущением разнообразными препонами нашей работе. Итак, сел в машину, уехал в Сопово. По дороге заезжал в Ногинск, повидать Вадима, который уже много лет работает там акушером-геникологом. Вспомнили о покойном Ю.М., погоревали. Вадим говорит об огромном росте выявляемых у рожениц ВИЧ-инфекции и сифилиса.
А в Сопово все совершенно замечательно, так мне хотелось бы пожить здесь. Обнинск, как некая неизбежная предопределенность, мне уже надоел. Совсем другая атмосфера, воздух, знакомая мне с детства мебель, которую я туда свез и забыл, нет атмосферы общежития, просторно. Здравствуй, шкаф! В отличие от обнинского дома, который поднят почти на полтора метра, здесь все практически на земле. Осыпается красная смородина, кусты которой посадила еще Юля. Инструменты, так напоминающие мне о Юрии. Именно сюда надо бы возить B.C., ей уже тяжело подниматься по лестницам, но другая, переполненная Горьковская, дорога, на час дольше ехать. На обратном пути купил у старух на рокаде лисичек на 120 рублей. "Если бы была нормальная пенсия, разве бы я бегала весь день по лесу…"
Приехал, пришлось вызывать скорую – у B.C. 39.
Прочел фантастический рассказ Чудаковой из подаренной ею книжки. Может возникнуть претензии к некой стерильности языка, но как фантастический рассказ очень хорош. Во-первых, совершенно мужской и, во-вторых, с собственным, ярким и оригинальным содержанием. Длина жизни определяется не только временем, но и пространством.
