Онищенко Анна, 1979, Москва
Бесконечный монолог, посвященный себе, любимой и исключительной. К сожалению, эта «песня» не является ничем, кроме частного случая. Другого мира и жизни нет. Огромное количество «красивостей», штампов. Нет писательского зрения и глубины. «Нет».
Евдокимова Нина, 1987, Челяб. обл.
А проза здесь причем? Очень мило для журналистики в самом начале пути, но очень уж заштампована по мысли. (см заметки по тексту). Да, да
Данилова Дарья, 1989, Калиниград
Есть несколько («Игрушечная история», «Исповедь Бабы Яги») очень милых рассказиков, все остальное тонет в восторженной студийной эстетике открытия для себя феномена гладкого литературного письма. Опять, как много раз прежде, появился некий Ангел, опять страдает от неразделенной любви и вулканизирующих желез внутренней секреции девичья душа. «Нет».
Наконец-то понял, что такое «искусственная фистула» — это похоже на вена, которую вытащили из тела и прочистили. В.С. делали операцию под местным наркозом, и она слышала, как врачи говорили, что «вена не идет и ее надо тащить интенсивнее». Возможно, что она уже в четверг приедет домой. 28-го июня ей сделают новую операцию, заглушат старую фистулу. Слава Богу, кажется, заработала фистула новая. Эта очередная, девятая по счету операция должна пройти значительно легче, чем предыдущая. С В.С. поговорили о политике, о радиостанции «Эхо Москвы». В.С. слушает сейчас именно эту станцию вместо еще недавно слушаемой «Свободы». Я покатывался, когда она рассказывала, как Доренко, который сейчас коммунист, вел передачу о вице-спикере Любови Слизке. Особенно хороша здесь была ленинская цитата из «Государства и революции» о том, кто может в России управлять государством.
Естественно, еще до всей этой лакомой политинформации В.С. напоила меня чаем и накормила двумя горячими пирожками, которые она купила к моему приходу в буфете.
В институте начал с того, что вместе с Л.М. попил чаю с большим куском ее вчерашнего именинного торта.
Еще вчера начала разыгрываться довольно странная история с Сережей Гридневым, сегодня она получила свое завершение. Раньше, пока я еще был ректором, я бы ее, эту историю описал поделикатнее, но теперь мое положение изменилось, я получил возможность описывать все наиболее близко к моему собственному видению. Многое также прояснилось и в моем статусе, и в отношении ко мне ряда людей. Не только Владимира Ефимовича, который, естественно, боится моего знания или хотя бы моих предположений относительно его хозяйственных проделок, но и иных персонажей, внутреннее недоброжелательство которых я чувствую. Собака вряд ли залаяла бы, если бы хозяин не разрешил. Чувства, которые обуревают хозяина, я прекрасно понимаю. Каждого определяет то, с кем он дружит. Это вполне понятное для многих предисловие.
Сережа Гриднев, который только что получил аттестат за 9 классов и который получает самую маленькую зарплату из всех наших рабочих — 6000 рублей, при официальном прожиточном минимуме в 5500, подошел в В.Е. и в своей мальчишеской манере, имея, конечно, в виду, что тот к нему хорошо относится, попросил добавить. В.Е. вроде бы сходил посоветоваться с Людмилой Михайловной. Людмила Михайловна, с которой я сегодня разговаривал, сказала, что Гриднев не платит свою тысячу рублей за общежитие и поэтому, дескать, пусть едет к себе на Дон. С этим В.Е. и пришел к Сереже, который тут же написал заявление об уходе с 1-го июля. Мне конечно жалко команды, которую я с трудом, соблюдая определенный баланс всех интересов, собирал, но, боюсь, дело здесь в другом.