Приехал в институт около часа, прямо к перерыву в собеседовании. Что-то даже поел за казенный счет. Слушали студентов Алексея Варламова, а потом — дети, проза, критика и публицистика. Все прошло благополучно, хотя и медленно. Как всегда, зондаж: что вы ждете от института? — и круг чтения. Варламов вел свою линию уверенно, спокойно и абсолютно доброжелательно. Мне почему-то кажется, что в институте ему уготовлена долгая и удачная жизнь. Интуиция меня обычно не подводит, хотя памятны и те три случая, когда я ошибся с людьми. В инициалах это выглядит так: М.В., М.Ю. и А.В. О последнем персонаже со мной очень интересно говорил Алексей. Еще когда персонаж поступал в аспирантуру, то сидя с Алексеем на бульваре, показал на здание и сказал: когда-нибудь я там буду ректором. У меня вообще есть ощущение, что должность ректора Литинститута для каждого четвертого из работающих в институте кажется вполне подходящей. Правда, у троих из этих «четвертых» хватает ума это не декларировать.
На собеседовании произошел занятный эпизод. Не очень молодая абитуриентка-заочница на вопрос «круг вашего чтения?» вдруг стала рассказывать о коллективном чтении в общежитии книги Есина «Попутные мысли». Может быть, для него они и попутные, а для нас это так важно. Мне, естественно, было приятно, остальным пришлось сжевать. Закончилось собеседование около восьми, и сразу же поехал к Копыловым.
Тоня Копылова написала новую книгу о своей семье и ее друзьях. На этот раз она ограничилась временем, когда они жили в Навои. В книге есть и фрагмент, связанный со мною. Здесь две стороны: во-первых, книга о семье и молодых годах, сама по себе знаковое явление. Во-вторых, Навои, атомная промышленность — это знаменательный фрагмент когда-то секретной эпопеи. Секретность закончилась, и все пропало. Хорошо, что Тоня все это восстановила.
Был еще один повод поехать в гости. Прилетел с Коморских островов Дима Копылов. Пока они кормили меня дыней, я поговорил о его переезде туда вместе с немалой семьей. Невероятно экзотическое место, куда самолет летит с несколькими остановками и первая в Дубаях. Я восхитился здоровым чувством авантюризма младшего Копылова. Как переменилось время! У меня уже переменились суждения о людях, легко отъезжающих на другой конец света. В душе они всегда остаются русскими. Обязанность человека перед собой быть счастливым. Я загорелся как-нибудь, ЕБЖ, слетать, на Коморы.
Приехал домой около десяти, а, может быть, и позже и еще долго, поставив машину, дослушивал передачу по «Маяку». Военные специалисты говорили о войне Ливана и Израиля. Это для меня как попутное действие любовной истории Михаэля и Ханы, которую я сейчас читаю. Кажется, действительно неплохой роман, по крайней мере, в неумении точно держать женскую психологию — роман написан от лица героини — автора не упрекнешь. Другое дело, все время отрываюсь на что-то документальное, которое захватывает сильнее. Но, возможно, это особенность времени. Сначала это был Георгий Иванов с его воспоминаниями, а вот теперь возникла прекрасная ЖЗЛовская книжка о Франсуа Виньоне. Гениально построенный сюжет: комментарий к персонажам, событиям и предметам «Большого завещания». Но я, увлекшись, ушел от темы. Итак, дослушивал передачу. Теперь уже в прямую говорят, о проигранной Израилем войне. Выводы у специалистов такие: а) исчез миф о непобедимости израильской армии; б) лопнуло представление об израильской разведке как лучшей в мире; в) оказывается, не всегда сильное вооружение гарантирует армии победу. Арабы подбили 40 израильских танков. Говорили также о советском оружии, которое, видимо, действовало на стороне арабов.