Но самое сокровенное в книге Покровского это суждения о театре. Для меня самым неожиданным оказалась его точка зрения именно на оперный театр. Это ровно обратное тому, к чему я привык.

«В хорошей опере нет «просто музыки», столь любезной музыковедам, лишенным воображения и желающим слушать музыку вообще».С. 77

«Нет хуже тактичных по отношению к автору дирижеров, они представляют оперу как нечто среднеарифметическое без резких смен нюансов, темпов. Скучно, невыразительно, зато: «Так написал автор!» Беда, если отсутствует собственное, личное соучастие в коллизиях драмы».С. 78

«Большая беда оперного театра заключена в том, что так называемая оперная публика любит и ценит не откровения в решении и организации образа, а свои представления о нем, основанные на привычках, воспоминаниях и мифах. Человек, ни разу не видевший на сцене «Бориса Годунова», каким-то странным образом заранее оставляет его только в шаляпинской версии, конечно, искаженной временем. В человеке, идущем на оперный спектакль, сильны ожидания штампов». С. 139

«Мне ни разу не приходилось читать в рецензиях на оперу упреки в адрес внешности актера или актрисы. Об этом или стыдливо молчат, или считают мелочью. Между тем несоответствие внешнего впечатления с эмоциональным зерном оперного персонажа есть самое первейшее и самое очевидное преступление перед оперой. Театральное невежество музыкальных руководителей театров (вполне понятно, если никто никогда и нигде их этому не учил, а музыкант с театральным чутьем от природы встречается не часто) переставило акцент в оперном деле на самостоятельность, независимость музыки от действия, конкретных событий и характеров. Еще знаменитый историк оперы Герман Кречмар писал: «Опера хороша, если музыка только служит, опера плоха, если 1> музыка становится самостоятельной». С. 143–145

«Тут возникает мысль о современности искусства актера. Раньше, грубо говоря, в XIX веке, это — передача, изображение характера; а в XX веке требуется собственное актера понимание образа, его личностная транскрипция, своего рода духовная и смысловая парафраза авторской темы».С. 161

«Мнение масс» в решениях проблем искусства полезно как материал для размышлений, но не как глас божий». С. 174

«А между тем у Теляковского в Петербурге в одном театре одновременно работали и Шаляпин и Мейерхольд». С. 175

«Мне кажется, что у русского счастливца — маска на лице, скрывающая очаги боли, или он — пустышка, ограничен в восприятии жизни, как говорится, нищ духом. Но это значит, он и несчастлив».С. 175

18 декабря, понедельник. Я стал перед дилеммой: организовать мой день рождения так же, как я его устраивал каждый год, пока работал ректором, или придумать какой-то новый ритуал. Проблем пригласить весь институт особых не было. Это и не очень дорого: ящик водки, пять пакетов вина, а Альберт Дмитриевич всегда готов помочь мне с закуской — понимает, кормлю в этот день весь институт. Мне показалось это и безвкусным, и как-то вызывающем. Поступил по-другому, благо и водки, уйдет значительно меньше. «Смирновскую» и вино я купил, когда ездил в «Метро» и последний раз был в «Перекрестке». В «Перекрестке» же купил сыра, хорошего сливочного масла, две банки дорогой уже нарезанной на кусочки селедки. А когда утром — это мое правило: день в день — ехал в институт, то по дороге купил еще три торта. Дальше меню, как обычно, разнообразили Светлана Михайловна, и Альберт Дмитриевич: первая целым мешком пирожков, а второй к 12 часа поднос с огромным пирогом и массой пирожков мелких. Ели потом два дня. Из дома я принес огромный классный штопор, который мне в прошлом году подарил Марк, и разделочную доску. Все это разложили на круглом столе на кафедре, тут же были изобретены «фирменные» бутерброды: черный хлеб, намазанный маслом, три кусочка селедки и сверху закрыто все толстым куском сыра.

Перейти на страницу:
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже