Дневник. 2006 год. полностью

Вечером звонила В.С. – или я ей – и рассказала, что по «Вестям» показали митинг на Триумфальной площади и разгон его ОМОНом. Ну, предположим, сам митинг не разгоняли, а просто не дали собравшимся прогуляться по Тверской к Манежу. Это как раз тот митинг, о котором мне говорил Э.Лимонов. Были, кажется, все оппозиционеры: Лимонов, Касьянов, Хакамада, Каспаров.

17 декабря, воскресенье. Оба дня, и вчера, и сегодня утром, долго ходил по поселку, каждый раз восхищаясь пустынной тишиной и близостью соснового леса. Оба дня читал книгу Бориса Александровича Покровского «Когда выгоняют из Большого театра». Это четыре эссе о людях не по своей воле ушедших из Большого: знаменитый дирижер Кирилл Кондрашин, Станислав Растропович, Галина Вишневская и сам Борис Покровский. Как всегда, многое выписывал и для будущих семинаров, и как человек интересующийся историей отечественной культуры.

Попутно с размышлениями и обдумыванием отдельных положений творческого процесса у Покровского я поймал себя на том, что переживаю странное переосмысление ряда репутаций и исторических моментов и уже не так однозначно воспринимаю прошедшую жизнь.

Сначала, так сказать, «общая часть». Если бы у меня был другой характер, я бы с удовольствием показал цитату, которую собираюсь выписать, своему дорогому и мудрому начальству. Я-то ведь помню, что анонимщик написал обо мне, но помнит ли мое начальство, что написано о нем?

«Авторитетному, преуспевающему челове­ку всегда грозят доносы, сплетни, протес­ты, предательства. Властям легко бывает отобрать подходящие для их дела сорта гадостей, чтобы построить обвинение, орга­низовать преследование». С. 182

Теперь «историческая часть». На всякий случай выписал. Война.

«В то время спектакли шли днем, часто прерываясь воздушной тревогой. По вечерам же длился бесконечный треп об искус­стве, о Большом театре – с надеждой и не без бахвальства, самоуверенности. Если в этих беседах принимал участие Самосуд, то это был праздник, лучшее развлечениеи наука. Это были «наши университеты ».С. 19-21

Слово треп в этой цитате осталось не случайно, цитату можно было и усечь.

«В ГИТИСе мы славно трепались, это было главным средством освоить профессию. В Горьком я был лишен этого «предме­та»: с мастерами можно беседовать, прогнозировать, дискутировать, но не трепаться». С. 21-23

Покровский не только знаменитый режиссер, но и прекрасный аналитик и теоретик театра. Вот тебе и национальный вопрос.

«Художник – человек; физически и духовно родившийся на месте, которое с этого мгновения становится его Родиной». С. 41

«Есть личности в искусстве, коим не дано сорвать с себя прекрасные путы, связав­шие их еще в творческом отрочестве с тем или иным театром, очагом их художествен­ного воспитания. Куда бы ни уехала М. Пли­сецкая с тяжелым грузом обид на сердце, чем бы ни занимался В. Васильев, как много лет ни прошло бы со дня прощания с Н. Го­ловановым,– на судьбе и памяти о них сия­ет знак таинства Большого театра. Этого никогда не понимали те, в руках которых – бесправие, в силу которого они свято ве­рят. Каждый удар по «сердечным стру­нам» вызывает стон, но порвать их невозможно.

Эти удары я знаю. Испытал. Сидя в каби­нете министра, под его диктовку выводя на бумаге просьбу об освобождении меня от Большого театра, воспринимал перо как гильотину, безвозвратно отделяющую мое сердце от Храма, в котором я служил сорок лет. За дверьми стояли, как заговорщики из оперы «Бал-маскарад», те, кто «спасал» Большой театр от меня, от Прокофьева и Шостаковича во имя Масканьи, Леонкавалло, милого Массне, обеспечивающих подготовку «звезд» к выгодно-валютным гастролям…С. 41

Еще:

«Мне кажется, что та­лант артиста не принадле­жит ему одному, и если он не может быть реализован до конца, теряет все че­ловечество. Шаляпин и Кусевицкий творили послед­ние годы на Западе, одна­ко они множили славу рус­ского искусства» С. 24

Поразительные истории о Ростроповиче

«Друзья часто шутят над страстью Ростроповича к знакомству и даже панибратству с вельможами, королями и королевами, премьерами и президентами всех стран ми­ра». С. 61