Дневник.2007. Первая половина полностью

Приехал лишь к 15 часам, потому что знал, что В.С. увезут на диализ. Это здесь поставлено хорошо, с каталки на каталку и на лифте на два этажа выше. У нянечек это процедура отработана. Но тем не менее, когда пришел в палату, сразу заметил, что два шприца с рекормоном, который В.С. надо обязательно впрыскивать во время диализа, остались в палате. Забыли. Если сам не присмотришь, никто и не вспомнит. Как в воскресенье забыли при 39 градусах поставить термометр. Поднялся на седьмой этаж, врач подтвердил, что этот рекормон непременно надо вводить. А чего сам не спросил?

Около шести привезли В.С. Она уже даже что-то говорит. По крайней мере, когда я передал ей привет от Бори Сумашедова, который звонит ежевечерне, она весьма отчетливо произнесла: «Да пошел он…»

9 марта, пятница. Хуже нет друга или подруги, имитирующих, хотя и по доброте, сердечность. Позвонила, взвинтила подруга Алла. Московские дамочки любят телефон. Алла, которая сама вроде в гриппе, дозвонилась до больницы, похоже, даже до лечащего врача: положение стабильно тяжелое. Я среагировал на это «тяжелое», хотя твердо уверен, что оно не хуже, чем было вчера. И опять сорвалась моя попытка немножко поработать на роман. А у меня еще две рецензии на дипломные работы Кати и Жени. В обоих ребятах я уверен, но сил сейчас взяться за эту работу – никаких.

Но вот уже по знакомым следам романа могу идти, да и время, кажется, подошло. Как в свое время сказал еще Валера Демьянков, ничего так не стимулирует Есина к творчеству, как его же неудачи и встряски. Это моя реакция на постоянные попытки отжать меня от сегодняшней жизни. Вот и на пленум меня не пригласили преторианцы Ганичева, и на собор не позвали, и, кажется, комиссию по премиям Москвы расформировали, и очень быстро с доски в институте сняли две мои огромные статьи и повесили бороду ректора. Я такое себе в свое время не позволял. Правда, я всю жизнь чаще других печатался, и опасение за свою известность мне не было присуще.

На ученый совет по лицензированию не поехал. Надежда Васильевна сказала, что все вроде бы в порядке, к нам замечаний нет. Это не потому, что новое руководство добилось прекрасных результатов, а потому, что в таком состоянии приняло институт.

В.С. по-прежнему не очень хороша. Зашла врач Лада Петровна, сказала, что у нее тяжелое воспаление легких. Оказывается, его можно установить и без рентгена. Ест она плохо, но сразу же, как приехал, скормил «активию», которую купил в магазине, потом полстакана бульона и кусочекк курицы. Потом убедил нянечку сменить белье. Я-то знаю этих милых женщин, которые с удовольствием не сделают того, что надо.

Кое-что в положении В.С. все же внушает оптимизм. Она почти не говорит, кажется, ей просто трудно это делать, но, по моему мнению, все понимает. В несколько приемов я рассказал ей прежде о фестивале, она слушала со вниманием. Сегодня прочел большую статью из «Труда» о политической борьбе в Эстонии. «Тебе интересно?» – «Да». – «Ты все понимаешь?» – «Да».

10 марта, суббота. К тому, что у меня бессонница – сплю часов пять, постоянно просыпаясь, – добавился по утрам телефонный звонок Аллы, подруги. Она интересуется, как идут дела, всем тоном как бы подчеркивая мою вину. Звонил также Миша Стояновский. Справлялся о В.С. и сообщил, что лицензирование института закончилось. Нас очень похвалили. Я, правда, об этом уже знал от Надежды Васильевны. Она рассказала о панегириках на ученом совете. Рассказала, что Борис Леонов в своем выступлении сказал, что, дескать, и до этого мы работали очень неплохо. В свою очередь я Михаилу Юрьевичу тоже сказал, что лицензирование так удачно закончилось в том числе и потому, что я сдал институт в полном порядке. Но он, кажется, это понимает. В частности, комиссия несколько раз была на кафедре, смотрела папки и заведенный у нас порядок. Но здесь я совершенно не тревожился. Достаточно хороший порядок был здесь заведен и раньше. Став ректором и заведующим кафедрой, я его уточнял и не давал никому спуску ни при каких обстоятельствах, особенно если это касалось студента. Но вот понимают ли наши основные руководители, что теперь главное – качество именно творческой работы? Паскаль в Литинституте, конечно, нужен, но еще больше – отчаянный дух веселого творческого соревнования, в котором участвовали бы и студенты и преподаватели.

Все утро, как и вчера вечером, пока ехал в метро, бился над приведением в порядок своего романа. Я постепенно возвращаюсь к первоначальному замыслу и первоначальной стилистике. В попытке кое-что даже интересное вживить в роман Боря ковырнул нечто для меня важное, просел сам текст. Но кое-что из фактов, перекручивая, я все же сохраню.